Комната была круглой, пустой и неестественно тихой. Посреди неё стоял каменный постамент. На нём не было ничего. Но это была не просто пустота — это было ощущение, будто сама реальность здесь вывернута наизнанку, оставив после себя зияющую, немую дыру.

— Как долго «Сердце» находилось здесь? — спросила Элира, и её голос прозвучал громче, чем она ожидала, отдаваясь эхом от стен.

— Триста семь лет, — ответил жрец. Его голос стал ещё тише, будто цифра сама по себе была священной. — С самого момента, когда был воздвигнут Великий Барьер.

Элира медленно обошла постамент. Её взгляд упал на осколки, разбросанные по полу. Она подняла один — тонкий, лёгкий, почти невесомый.

— Это был храмовый фонарь, — пояснил жрец, следуя за её взглядом. — Висел вон в том углу. Вор, видимо, его разбил.

— Случайно? — спросила Элира, поднося осколок к свету. — Или намеренно?

— Какая разница? — пожал плечами жрец.

— Вся, — парировала Элира. — Если случайно — значит, он нервничал, торопился, боялся быть пойманным. Если намеренно — значит, ему нужно было темнота, чтобы скрыть что-то важное.

Она снова присела, разглядывая узор, который образовали осколки. Они лежали не как попало, а веером, будто фонарь упал, ударился и покатился.

— Он его уронил, — заключила она. — Руки дрожали. Или сердце колотилось так сильно, что трудно было удержать. Он был не просто вором. Он был в ужасе.

Ласло присел рядом, пытаясь разглядеть то, что видела она.

— Впечатляюще. Где вы научились читать следы, как открытую книгу?

— В детстве я много… гуляла, — с лёгкой усмешкой сказала Элира. — Мой отец нанимал лучших следопытов, чтобы возвращать меня домой. Я научилась заметать следы. А чтобы заметать — нужно понимать, как их оставляют.

Она провела пальцем по каменному полу, где слой вековой пыли был чуть сдвинут.

— Смотрите. Мягкая подошва. Шаги короткие, неровные. Он шёл медленно, неуверенно. Это не походка вора-профессионала. Это шаги человека, который делает то, что никогда бы не сделал в иной ситуации.

Она встала.

— Он был здесь один. Он знал, куда идти. Но он не преступник в душе. И это меняет всё. Если я ошибаюсь — мы ищем не там. У нас нет права на ошибку.

— Почему это важно? — спросил Ласло, и в его голосе теперь звучало не просто формальное любопытство.

Элира подняла глаза на пустой постамент.

— Потому что профессионал сделал бы это чисто, хладнокровно, уже зная, кому и за сколько продаст артефакт. А этот человек… он отчаян. У него есть причина, которая заставила его переступить закон. А когда у человека есть причина, это меняет всё. Он не будет действовать по стандартной схеме. Его логику будет труднее просчитать.

Она отряхнула руки от пыли.

— Я нашла всё, что могла здесь. Мне нужно в лабораторию — проанализировать образец.

Они поднялись наверх. У выхода из храма Элира остановилась и бросила взгляд на лес. Тот стоял тёмной, безмолвной стеной. Но между стволами, в глубоких тенях, что-то двигалось — что-то слишком плотное и целенаправленное, чтобы быть просто игрой света.

— Они уже чуют слабость, — тихо произнёс жрец, не глядя на лес. — Подбираются ближе.

— Сколько у нас времени? — спросила Элира, обращаясь уже к Ласло.

— До заката третьего дня, — ответил он. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то тяжёлое. — Если барьер рухнет ночью, город не доживёт до рассвета.

Элира кивнула и, не сказав больше ни слова, направилась к воротам. Ласло догнал её за несколько шагов — браслет на её запястье слабо дрогнул, будто одобряя.

— Куда теперь? — спросил он.

— В мою лабораторию. Нужно узнать больше об этом веществе. И, кстати, как отключить эту милую безделушку? — она потрясла рукой с браслетом.

— Я пойду с вами, — просто сказал Ласло.

— Как неожиданно, — Элира притворно удивилась. — А я-то думала, вы мне уже доверяете.

— Нет, — ответил он без тени смущения. — Не доверяю.

— Знаете, капитан, для успешного партнёрства обычно требуется хотя бы крупица взаимного уважения.

Он остановился и посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом, будто пытаясь разгадать сложный ребус.

— Я уважаю ваши навыки, мисс Торн. Они, без сомнения, выдающиеся. Я просто не уверен в ваших намерениях. Пока.

— Мои намерения кристально ясны: не дать тому, что в лесу, сожрать мой город и мою аптеку вместе со мной внутри. Вас это устраивает?

— Пока что — вполне, — кивнул он, и они снова зашагали рядом.

Шли они молча. Элира чувствовала его присутствие — не навязчивое, но постоянное, как тень от высокого дерева в солнечный день. Браслет на запястье пульсировал ровно, мерно, словно второе, магическое сердцебиение.

— Можно вопрос? — нарушила она тишину.

— Спрашивайте.

— Почему вы?

Он взглянул на неё с лёгким недоумением.

— Что значит «почему я»?

— Почему именно вы возглавляете это расследование? — уточнила Элира. — У стражи наверняка есть специальный отдел по магическим преступлениям. Люди, которые разбираются в артефактах, заклятьях, следах магии…

— Они есть, — согласился Ласло. Его голос стал чуть более сухим. — Но наш главный эксперт по магическим преступлениям… исчез. Четыре дня назад.

Элира остановилась как вкопанная.

— Исчез? Пропал?

— Вышел из дома вечером и не вернулся. Ни следов борьбы, ни сообщений, ничего. Мы думали, может, срочный вызов, личные дела… Но теперь, после кражи…

— Теперь вы думаете, что это не совпадение, — закончила за него Элира.

— Я не верю в совпадения такого масштаба, — подтвердил он.

Они снова пошли, но теперь шаги Элиры стали медленнее, задумчивее.

— Значит, у нас не просто отчаявшийся человек. У нас умный, подготовленный и опасный противник. Который убирает с дороги тех, кто может его вычислить.

— Именно поэтому, — сказал Ласло, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме холодной официальности, — я не позволю вам исчезнуть из виду. Если вы следующий логичный шаг в его плане, я буду рядом.

Элира посмотрела на него — на его профиль, озарённый утренним светом, на твёрдый подбородок, на строгий изгиб губ.

— Это забота о сохранности ценного консультанта? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Или вы просто беспокоитесь о расследовании?

Уголок его рта дрогнул — всего на мгновение, настолько короткое, что можно было принять это за игру света.

— О расследовании, разумеется, — ответил он, и в его тоне вновь зазвучала привычная суховатая официальность.

— Разумеется, — тихо повторила Элира, глядя себе под ноги.

Где-то глубоко внутри, в самой что ни на есть глупой и романтичной своей части, она почувствовала странное, крошечное укол разочарования. И тут же мысленно отругала себя за эту глупость. Он был стражем. Она — подозреваемой, на которую временно повесили ярлык «консультант».

Ничего больше.