Капитан Дарн сделал паузу. Он посмотрел в окно, где над крышами уже сгущались сумерки, а потом перевёл взгляд обратно на неё.

— Если артефакт не вернут на место в течение трёх дней, защитные барьеры города начнут рушиться, — сказал он тихо, и от этих слов в тёплом воздухе аптеки повеяло ледяным сквозняком.

Элира замерла.

— Что?

— «Сердце» питает печати, что сдерживают тварей из Опустошённого Леса. Без его энергии барьеры рассыплются, как песочный замок под дождём. И то, что живёт в той тьме, войдёт в город.

Холодок, мелкий и противный, пробежал у Элиры по спине.

— Почему об этом не трубят на каждом углу? Почему город не эвакуируют?

— Потому что Совет боится паники больше, чем любых чудищ, — ответил капитан, и в его глазах Элира увидела что-то похожее на презрение. — Официально — в храме идут плановые реставрационные работы. Неофициально — у нас меньше трёх суток, чтобы всё исправить.

В голове у Элиры засуетились мысли, как перепуганные мыши: Собрать самые ценные ингредиенты! Закрыть лавку! Уехать куда угодно, хоть к морю, где нет никаких ледяных фениксов!

— Я знаю, о чём вы думаете, — голос капитана вернул её с небес на землю. — Но это бесполезно. Все ворота и дороги перекрыты. Никто не покинет город без особого разрешения. Подписанного лично мной, — добавил он с едва уловимой гримасой удовлетворения.

— Как удобно, — процедила Элира.

— Как необходимо, — парировал он.

Она пристально посмотрела на него — на его идеально гладкие щёки, на тонкие, плотно сжатые губы, на руки, заложенные за спину в безупречно уставной позе. Он стоял посреди её хаотичного, пахнущего жизнью (и серой) мира, как воплощение порядка, и она вдруг поняла: он ненавидит эту ситуацию. Ненавидит необходимость просить. Особенно её.

— Допустим, — сказала она медленно, взвешивая каждое слово, будто редкий порошок лунного камня. — Допустим, я соглашусь. Что я получу взамен? Помимо сомнительного удовольствия от вашего общества?

— Благодарность Городского Совета, — ответил он без тени иронии.

Элира фыркнула так громко, что с дальней полки свалился маленький пузырёк с чем-то зелёным (к счастью, он не разбился).

— Попробуйте ещё раз. И на этот раз включите воображение.

Глаза капитана сузились.

— Что вы хотите?

— Гарантию, — сказала Элира чётко. — Что вы и вся ваша стража навсегда забудете дорогу к моей аптеке. Никаких внезапных проверок. Никаких придирок к лицензиям. Никаких косых взглядов на мои склянки. Навсегда.

— Я не могу дать такую гарантию, — ответил он, но в его голосе уже не было прежней железной уверенности.

— Тогда я не могу дать вам свою помощь. Удачи, капитан. Надеюсь, ваши стражники умеют драться не только с ворами-карманниками.

Капитан Дарн сжал кулаки. Элира видела, как напряглась его челюсть. Он боролся с самим собой, и это зрелище было почти завораживающим.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Один год. Если вы поможете вернуть артефакт, я лично гарантирую, что ни одна проверка не переступит этот порог в течение года.

— Три, — тут же сказала Элира.

— Полтора.

— Два. И это окончательно. Иначе можете начинать писать прощальные речи для городского совета прямо сейчас.

Он смотрел на неё, и в его взгляде бушевала целая буря: гнев, досада, расчёт и то самое отчаяние, которое заставило его прийти сюда. Наконец, он кивнул — один резкий, скупой кивок.

— Два года. Но есть условие.

Элира насторожилась.

— Какое?

Он полез в карман и достал оттуда нечто, сверкнувшее в свете лампы холодным серебром. Это был тонкий, изящный браслет, покрытый мелкими, причудливыми рунами.

— Наденьте это.

Элира взяла браслет. Он был холодным и удивительно лёгким.

— Что это? Подарок в знак нашей внезапной дружбы? Или новый тренд в форменном стиле стражи?

— Это заклятие связи, — пояснил капитан без тени улыбки. — Оно не позволит нам отдалиться друг от друга больше, чем на пятьдесят шагов. Если вы попытаетесь это сделать… браслет вернёт вас. И это будет довольно болезненно.

Элира уставилась на него.

— Вы… это серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда дело касается безопасности города.

— В этом я уже убедилась, — она бросила браслет на прилавок. Тот звонко звякнул. — Тогда мой ответ всё тот же. Нет.

Капитан Дарн не стал упрашивать. Он просто сказал тихо, глядя куда-то мимо неё:

— Позавчера ночью в Восточном квартале появилась стая теневых гончих. Мы потеряли трёх человек, пока отбивали атаку. И это было лишь из-за первого, самого слабого треска в барьере.

Тишина в аптеке стала густой и тяжёлой. Даже котёл перестал булькать.

— Как быстро он разрушается теперь? — спросила Элира, и её собственный голос показался ей чужим.

— Артефакт был сердцем барьера. Теперь оно не бьётся. Барьер теряет силу с каждым часом. Осталось меньше трёх дней. Возможно, двух.

— И что тогда? — прошептала она.

Капитан Дарн повернулся к окну, за которым зажигались огни в окнах мирно готовящихся к ужину горожан.

— Тогда через пролом хлынет то, перед чем теневые гончие покажутся милыми, пушистыми щенками.

Элира посмотрела на браслет. Потом на капитана — на его непроницаемое, усталое лицо. Потом снова на браслет.

— Вы действительно настолько мне не доверяете?

— Да, — ответил он просто. — Но сейчас это не имеет значения. Городу нужны ваши навыки. А вам, хотите вы того или нет, нужна безопасность, которую может обеспечить только целый барьер.

Он был прав. Чёрт возьми, как же она ненавидела, когда он был прав.

Элира взяла браслет. Холодный металл сомкнулся вокруг её запястья, подстроившись под его форму, и на мгновение руны вспыхнули мягким голубым светом. Ощущение было странным — не боль, а скорее лёгкое давление, напоминание.



— Ну вот, — сказала она, разглядывая новое «украшение». — Теперь мы буквально связаны. Мечта любой уважающей себя независимой женщины, не правда ли?

Уголок его рта дёрнулся — настолько быстро, что можно было принять это за игру света.

— Постарайтесь не испытывать пределов этого заклятья, мисс Торн.

— А вы постарайтесь не быть невыносимым, капитан Дарн. Иначе эти двое суток покажутся вам вечностью.

Он развернулся и направился к выходу.

— Встречаемся завтра у храма Потерянных Богов. Ровно в семь. Не опаздывайте.

— А если я просплю? — крикнула она ему вслед, уже не в силах удержаться.

На пороге он обернулся. В его глазах, освещённых уличным светом, мелькнуло нечто острое.

— Тогда браслет разбудит вас. Обещаю, это будет самый неприятный будильник в вашей