Ласло рассмеялся. Это был не тот сдержанный смех, что бывал раньше, а настоящий, свободный, идущий из самой глубины груди. Элире вдруг дико захотелось слышать этот смех всегда.

— Ты невыносима, — сказал он, всё ещё улыбаясь.

— Зато теперь я твой официальный консультант. Придётся терпеть, — парировала она, и её сердце запрыгало от слова «твой». — Итак, капитан, первый урок начинается сейчас.

Она, не отпуская его руки, потянула его к стеллажам. Её пальцы скользнули по его ладони, и он ответил лёгким, почти незаметным сжатием.

— Вот, — она взяла с полки два почти одинаковых на первый взгляд корня. — Мандрагора. Раздвоенный кончик, цвет как у старой слоновой кости, запах… терпкий, землистый, с горчинкой. А это — гнилица. Кончик закрученный, цвет с рыжинкой, а запах… — она осторожно поднесла корень к его носу, — сладковатый, приторный. Прямо хочется вдохнуть поглубже, правда?

Он инстинктивно отклонился.

— Именно так, — одобрительно кивнула Элира. — Глубокий вдох — и твоё сердце остановится раньше, чем ты успеешь это осознать. Урок первый: в алхимии первое впечатление почти всегда обманчиво, а самая большая опасность часто пахнет конфеткой.

Ласло внимательно разглядывал оба корня, его лицо приняло сосредоточенное, почти детское выражение.

— Противоядие есть? — спросил он деловито.

— Есть. Но его приготовление занимает три дня, требует лунного света определённой фазы и слёз феи, которая не плачет от лука. Так что правило номер два: лучше предотвратить, чем потом три дня бегать за плаксой-феей с луковицей.

Он снова рассмеялся, и Элира почувствовала, как что-то тёплое и светлое раскрывается у неё в груди, как бутон.

— Знаешь, Элира, — имя слетело с его губ, как признание. — Я думал, что мир устроен просто. Есть закон, есть долг, есть чёрное и белое. А потом в мою упорядоченную жизнь ворвалась ты. Со своими склянками, своим упрямством, своей опасной, блистательной смекалкой и… добротой, которую пытаешься спрятать за колкостями. И всё перевернулось.

— Это комплимент или официальное обвинение? — поинтересовалась она, притворяясь серьёзной.

— Это констатация факта. Самого важного в моей жизни.

Они стояли посреди аптеки, в столбе солнечного света, где плясали золотые пылинки. Мир за окном гудел, жил, торговался и смеялся, а здесь, среди сушёных трав и хрустальных флаконов, время, казалось, замедлило свой бег.

— Значит, ты согласна? — спросил он, кивнув на пергамент.

Элира вздохнула, взяла со стола гусиное перо, обмакнула его в чернильницу и размашисто, с каким-то даже вызовом, поставила свою подпись внизу документа.



— Согласна. Но с одним последним, самым важным условием.

Он напрягся.

— Каким ещё?

Она отложила перо и повернулась к нему. Солнце играло в её распущенных волосах, делая их похожими на медь.

— Если мы теперь партнёры, — произнесла она, медленно приближаясь, — то никаких служебных романов. Это строго-настрого запрещено. Полная профессиональная дистанция.

Лицо Ласло вытянулось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. В его глазах промелькнуло разочарование, замешательство и удивление.

И тогда Элира не выдержала. Её губы дрогнули, и из них вырвался счастливый, озорной смех.

— Шучу я! Боги, да ты посмотри на своё лицо! «Служебные романы», — она покачала головой, всё ещё смеясь, — это, пожалуй, единственное, что может сделать бумажную волокиту и расследования невыносимых убийств хоть немного сносными.

Он глубоко выдохнул, провёл рукой по лицу, но в его глазах зажёгся ответный, весёлый огонёк.

— Ты… ты у меня десять лет жизни отнимешь, — пробурчал он, но уже улыбался.

— Зато оставшиеся будут очень интересными, — пообещала она и, встав на цыпочки, быстро, легко, почти невесомо коснулась губами его губ. Это был не поцелуй в подземелье — не исследование, не открытие. Это была печать. Обещание.

Он ответил мгновенно, обвив её талию руками и притянув к себе. На этот раз поцелуй был глубже, увереннее, полным осознания права. Элира утопила пальцы в его волосах, чувствуя, как мир вокруг тает, оставляя только тепло его тела, стук его сердца и сладкое головокружение.



Смола громко каркнула и с шумом вспорхнула на дальнюю полку, явно выражая протест против подобной несанкционированной деятельности в ее владениях.

Когда они наконец разомкнули объятия, дыхание у обоих было сбившимся.

— Добро пожаловать в мою жизнь, капитан Дарн, — прошептала Элира, прижимаясь лбом к его щеке. — Держись покрепче. Она у меня с крутыми поворотами.

— С тобой? — он откинулся, чтобы посмотреть ей в глаза, и его взгляд был тёплым и твёрдым, как скала. — Я готов на любые виражи.

Она взяла его за руку и потянула к двери.

— Прекрасно. Тогда твоё первое задание в качестве моего напарника — найти нам две большие кружки самого крепкого кофе в городе. Потому что после той ночи я держусь на ногах только благодаря чистой силе воли и остаткам адреналина.

— Я знаю одно место, — сказал он, подбирая свою сумку. — У хозяина есть своя обжарка. И он не спрашивает лишних вопросов, когда видит лицо человека, только что избежавшего конца света.

— Идеально, — Элира накинула лёгкий плащ, повернула деревянную табличку на двери на «Закрыто», и щёлкнула замком.

Они вышли на залитую солнцем улицу. Его рука естественно и твёрдо обвила её талию. Её рука тут же легла поверх его, и пальцы мягко сомкнулись на его запястье. Браслета больше не было. Но связь, та самая, невидимая и прочная, тянулась между ними, как самая надёжная нить.

И мир вокруг, казалось, вздохнул с облегчением вместе с ними. Всё только начиналось. Их ждали новые дела, неразгаданные тайны и тени, что всё ещё таились на опушке леса. Но теперь им предстояло идти навстречу всему этому вместе. Рука об руку. Шаг за шагом.

А пока что их ждал просто кофе. Крепкий, ароматный и бесконечно вкусный, как и всё, что впереди. Как всё их приключение длиною в жизнь.



КОНЕЦ