Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

Элира осталась одна в постепенно сгущающихся сумерках своей аптеки. Она подняла руку, разглядывая браслет. Серебро поблёскивало в полумраке, руны пульсировали едва уловимым светом, словно второе, магическое сердцебиение.

— Ну и влипла я, — пробормотала она в тишину.

С верхней полки, из-за банки с сушёными жабиными лапками, донёсся тихий, насмешливый кар. Элира повернула голову. На полке сидела Смола, её ворона, чёрная, как полночь в безлунную ночь, с единственным белым пером на груди, похожим на звёздочку. Птица смотрела на хозяйку с выражением, которое можно было описать только как «я же говорила».

— Да, да, умница, — вздохнула Элира. — Заткнись уже.

Смола каркнула ещё раз — громко, торжествующе — и принялась чистить перья, всем своим видом показывая, что на свете нет глупее существа, чем человек, добровольно надевший на себя магические оковы.

Элира сняла фартук и повесила его на вешалку. Перед мысленным взором проплывали три слова, словно зловещие заголовки в газете:

Три дня. Капитан Дарн. Ледяной Феникс.

Она взглянула на браслет, холодный и неумолимый.

Ну что ж, — подумала она с горьковатой усмешкой. — Интересно, что может пойти не так?

Глава 2. Цена сотрудничества

Храм Потерянных Богов стоял там, где заканчивался город и начиналось Неизвестное. Мощёные улицы здесь сменялись грунтовыми тропами, а за последним покосившимся домом уже темнела стена Опустошённого Леса — старая, молчаливая и недружелюбная.

Элира никогда не любила это место. Дело было не в богах — они, потерянные или обретённые, мало её интересовали. Дело было в ощущении, которое витало в воздухе у самых ворот: будто стоишь на самом краю высокой скалы, и тихий голосок внутри нашептывает, что одного неверного шага будет достаточно, чтобы сорваться вниз, в бездонную, холодную темноту.

Она остановилась перед массивными воротами из черненого дерева, увитыми древним плющом, который выглядел так, будто сам был ровесником богов. У входа, вытянувшись в струнку, словно готовый к параду, уже стоял капитан Дарн. Его мундир был безупречен, поза — безукоризненна.

— Вы опоздали, — произнёс он вместо приветствия. — На четыре минуты.

— Доброе утро, капитан! — парировала Элира с самой солнечной улыбкой, какую только смогла изобразить в столь ранний час. — И вам прекрасного дня! Да, я выспалась замечательно, спасибо, что проявили участие. Не каждый день приходится вставать с рассветом, чтобы полюбоваться на древние руины.

Он не удостоил её тираду ответом. Вместо этого достал из кармана второй серебряный браслет — близнеца тому, что уже красовался на запястье Элиры, — и надел его на свою руку.

В тот же миг оба браслета вспыхнули холодным синим сиянием, и Элира почувствовала странное, лёгкое покалывание в коже — не боль, но и не просто мурашки. Это было похоже на то, будто между ними натянулась невидимая резинка, упругая и живая.

— Связь активирована, — констатировал Ласло, разглядывая своё новое «украшение» без тени удовольствия. — Теперь мы не можем отдалиться друг от друга более чем на пятьдесят шагов. Если попытаетесь — браслет вернёт вас обратно. Довольно резко.

— Как романтично, — вздохнула Элира, делая вид, что умиляется. — Прямо как в старых балладах: двое влюблённых, связанных волшебной цепью судьбы.

— Как подозреваемая и сотрудник стражи, вынужденный следить за ней, — поправил он сухо. — Не питайте иллюзий.

Он развернулся и направился ко входу. Элира, скрипя зубами, последовала за ним, но намеренно замедлила шаг, проверяя границы. Сделав пятидесятый шаг, она почувствовала не пульс, а резкий, болезненный рывок в запястье, будто её дёрнули за кость. На мгновение в глазах потемнело. Она едва удержалась на ногах.

Ласло обернулся. В его взгляде не было ни удивления, ни злорадства. Только холодное подтверждение.

— Я же предупреждал.

Браслет был не шуткой. Он был клеткой.

Внутри храма было прохладно, темно и пахло вовсе не ладаном, как можно было бы ожидать. Запах был сложнее — смесь старой пыли, высохших трав и чего-то горьковато-металлического, что Элира сразу узнала как запах очень старой, осевшей магии. Это был запах времени, запертого в камне.

Их встретил жрец — пожилой мужчина с бородой, похожей на клубок седой проволоки, и глазами, в которых, казалось, осели все тени этого места.

— Капитан Дарн, — кивнул он, и его голос прозвучал тихо, словно чтобы не потревожить что-то спящее. — И вы, должно быть, та самая… эксперт?

— Консультант, — поправила Элира, стараясь не фыркнуть. — Нанятый под магическим, если не сказать душевным, принуждением.

Уголки губ жреца дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Понимаю. Пройдёмте, покажу вам то, что осталось.

Они спустились по узкой винтовой лестнице, которая уходила так глубоко под землю, что Элира начала задаваться вопросом, не ведёт ли она прямиком в царство тех самых Потерянных Богов. Воздух становился всё гуще, плотнее, словно сам камень здесь дышал — медленно, тяжело.

— Вот, — жрец остановился.

Перед ними была массивная каменная дверь. Вернее, то, что от неё осталось. Где должен был быть замок, зияло серебристое пятно, переливающееся, как лужица ртути при лунном свете.

Элира присела на корточки, достав из внутреннего кармана плаща маленький стеклянный флакон и бамбуковую лопатку. Она аккуратно соскребла немного сверкающего вещества.

— Руками не трогайте, — предупредила она Ласло, который склонился над ней так близко, что его тень слилась с её собственной. — Это не грязь, чтобы просто отмыть. Въестся в кожу — будете отскребать три дня, и то не факт, что отмоете.

— Мне знакомы базовые правила обращения с неизвестными реагентами, мисс Торн, — ответил он, но Элира всё равно услышала, как он тихо, но отчётливо вздохнул.



Она поднесла флакон к свету факела, который держал жрец. Жидкость внутри была необычной — она не просто переливалась, а медленно вращалась, меняя оттенки от холодного серебра до бледно-голубого, как зимний лёд.

— Это… не обычная королевская водка, — проговорила она задумчиво. — Здесь есть что-то ещё. Эссенция лунного камня, если я не ошибаюсь. И… — она осторожно понюхала, прикрыв флакон ладонью, — порошок из толчёной жемчужной раковины. Чувствуется лёгкий морской оттенок под кислотой.

— И что это означает? — спросил Ласло. В его голосе прозвучало не терпение, а скорее вынужденное любопытство.

— Это означает, что ваш вор — не просто талантливый самоучка с набором реактивов из лавки, — сказала Элира, поднимаясь. — Он мастер. И очень хорошо обеспечен. Лунный камень стоит как годовой доход успешного купца. А жемчужные раковины с Южных островов? Их вообще редко кто видит вживую. Это не товар с чёрного рынка, это ингредиент для избранных.

— Значит, вор богат? — уточнил Ласло.

— Или у него очень богатый