— Кому? — вопрос Ласло прозвучал резко и громко, заставив Малахова вздрогнуть.

— Мужичок… — торговец почесал затылок. — Лет сорока, невысокий. В добротном тёмном плаще, с капюшоном. Руки у него… — Малахов сделал характерный жест, изображая дрожь, — тряслись, будто он замёрз или перепил крепкого чаю. Заплатил золотом, без слов, не торговался. Схватил товар — и будто испарился.

— Лицо? Голос? Черты? — настаивала Элира.

— Капюшон на глаза надвинут был, лица не разглядел, — развёл руками Малахов. — Голос тихий, сиплый, будто простуженный. Больше ничего не скажу, честное слово! Я человек торговый — товар продан, деньги в кармане, а в чужие дела не лезу. Не моё это.

Тупик, в который они упёрлись, оказался таким же густым и непроглядным, как запах в лавке.

На улице Элира вздохнула, зажмурившись от яркого дневного света.

— Бесполезно. Под это описание подходит каждый второй мужчина, у которого когда-либо болело горло и был тёмный плащ.

— Тогда Академия, — сказал Ласло. — Проверим учёных.

--

Профессор Алхимических трансмутаций Арнис Кайрен встретил их в кабинете, который был не помещением, а продолжением его собственного мозга: хаотичным, переполненным и абсолютно захватывающим. Книги лежали не только на полках, но и на полу, на подоконниках, на единственном свободном стуле. В воздухе парили застывшие магические диаграммы, тихо потрескивая и переливаясь радужным светом.

— Да, да, я заказывал эти труды! — воскликнул он, просмотрев список. — Фантастические темы! Трансмутация низших металлов, свойства лунного камня как катализатора… Чисто теоретический интерес, конечно!

— Где вы были три ночи назад, между вторым и третьим ударом колокола? — спросил Ласло без предисловий.

— На банкете у герцога Вальмонта, дорогой капитан! — профессор оживился. — Великолепное мероприятие! Утка под вишнёвым соусом — просто божественна! Игристое вино… о! — Он мечтательно прикрыл глаза, а затем спохватился. — О, полсотни свидетелей! Вот, смотрите, пригласительная карточка! — Он с торжеством извлёк из-под стопки бумаг изящный, позолоченный билет.

Пока Ласло беседовал с профессором, Элира изучала его руки. Они были чисты, ухожены, без малейшего намёка на ожоги, порезы или характерные пятна от едких реактивов. Его кабинет, при всём своём творческом беспорядке, был чистым. Слишком чистым для человека, который ежедневно возится с веществами, способными прожечь камень.

— Он не наш человек, — тихо сказала она Ласло, когда они вышли в прохладный коридор Академии.

— Уверены?

— Абсолютно. Он теоретик. А наш вор — практик. Причём практик высочайшего класса. Чувствуется рука, которая тысячу раз отмеряла капли, смешивала растворы и знала, как пахнет горелая эссенция мандрагоры. У профессора же руки пахнут мелом и старыми чернилами. Он не тот, кто крадёт артефакты. Он тот, кто пишет о них диссертации.

Ласло посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. В его глазах мелькнуло нечто новое — не просто признание навыков, а уважение к её проницательности.

— Тогда, — сказал он, — остаётся архив.

Их взгляды встретились, и они произнесли хором, как по команде:

— Главный архив.

Глава 4. Архив, который не прощает ошибок

Главный архив города напоминал не столько здание, сколько спящего каменного великана. Его стены, сложенные из тёмного, поросшего вековым мхом камня, поглощали уличный шум, а внутри царила та особая, звонкая тишина, которая бывает только в местах, где живут не люди, а слова.

Воздух здесь пах не просто старой бумагой. Он пах забытыми обещаниями, недописанными историями и пылью, которая когда-то была частью гор. Под ногами мягко поскрипывали отполированные до блеска дубовые половицы, а высокие потолки терялись в полумраке, из которого свисали массивные люстры с призрачным магическим светом.

За стойкой из тёмного дерева, похожей на барьер, отделяющий живой мир от мира застывшего прошлого, сидел молодой клерк. Увидев синий мундир, он вскочил так резко, что опрокинул стопку с каталожными карточками.

— К-капитан Дарн! — пролепетал он, беспомощно глядя на рассыпавшиеся карточки. — Чем могу… служить?

— Нам нужны журналы выдачи книг, — сказал Ласло, и его голос, обычно громкий и отчётливый, невольно понизился до почтительного шёпота, будто в храме. — За последний месяц. Разделы: алхимия, древние языки, магические артефакты.

Лицо клерка, и без того бледное, приобрело цвет пожелтевшего пергамента.

— Это… это информация конфиденциального характера! — выпалил он. — Мне нужно разрешение главного архивариуса или заместителя…

— Где главный архивариус? — перебила Элира, делая шаг вперёд и опираясь о стойку. Её тень упала на клерка, и он съёжился.

— Господин Вейрис в отпуске! — поспешно сообщил он. — Уехал пять дней назад! К больной дочери, в деревню Светлый Ручей, это на севере, у самого…

— У самого Опустошённого Леса, — закончила за него Элира, обменявшись с Ласло быстрым, красноречивым взглядом. Браслет на её запястье слабо дрогнул, будто вторя общему напряжению.

— У нас нет времени на бюрократические проволочки, — голос Ласло приобрёл ту стальную твердость, которая заставляла новобранцев вытягиваться в струнку. — Это дело касается безопасности всего города. Я беру ответственность на себя. Журналы. Сейчас.

Клерк, побледнев ещё больше (что, казалось, уже было физически невозможно), кивнул как марионетка и скрылся в лабиринте высоких стеллажей. Он вернулся, спотыкаясь под тяжестью толстого, потрёпанного фолианта, переплетённого в потёртую кожу.

— За… последние шесть недель, — прошептал он, поставив книгу на стойку с глухим стуком.

Элира принялась листать страницы, испещрённые аккуратными строчками. Большинство записей были до смерти скучны: «Студент Мирлан, «Основы травологии», вернул с опозданием, штраф 2 медных»; «Профессор Кайрен, «Теории магического резонанса», продлён на месяц». Мир обычных учёных, любопытных студентов и забывчивых профессоров.

Но её пальцы замерли на середине страницы, датированной тремя неделями назад. Строка выделялась не цветом, а самим подбором названий, который заставил её сердце сделать тихую, тревожную кульбитку.

— Смотрите, — она прижала палец к пожелтевшей бумаге. — Три недели назад. «Теория преобразования материи и духа», «Свойства и способы активации лунного камня в ритуальной практике», «Грамматика и синтаксис Старого Языка Водных Народов».

— Кто заказывал? — Ласло наклонился так близко, что его плечо почти коснулось её плеча. От него пахло холодным утренним воздухом, лошадьми и чем-то ещё — лавандой? Мылом?

Элира провела пальцем по строке до графы «Читатель». Чернила были чуть размазаны, но буквы читались отчётливо. Они будто жгли подушечку пальца.

— Сирил Вейрис. Главный архивариус.

Тишина в архивном зале стала вдруг физически ощутимой. Она давила на уши, как глубокая вода. Даже пылинки в луче света, пробивавшемся из высокого окна, застыли в воздухе.

— У него больная дочь, — медленно, растягивая слова, произнесла Элира. — Он изучал алхимию… и древние языки. Исчез из города прямо перед кражей.

— Это ещё не доказательство, — возразил Ласло, но в его голосе не было прежней железной уверенности. Была лишь осторожность хищника, идущего по следу.