– Евгений, это что?

– Это медали. Был в Чечне, участвовал в контртеррористической операции. Ничего особенного.

– В смысле «ничего особенного»? Это сразу Х50 к уважению.

Я только плечами пожал. Не привык придавать этому значение.

– На мой взгляд, это важный этап, о котором нельзя молчать. Медали – часть сильного личного опыта, своего рода кирпич в фундаменте Вашей личности. Если его вытащить, Вы уже не будете тем, кто Вы сейчас. Свою историю важно проговаривать и ею гордиться. И Вы можете быть для многих примером того, что после службы можно пойти в бизнес, заняться франчайзингом, открыть своё дело. В этом смысле Вы – свой, один из них.

– Действительно, этот опыт дал многое не только тогда, но и в будущем. Если чуть заглянуть вперёд: в 2022 году мы активно продавали франшизы и просто не успевали открывать новые точки. Было много негативной обратной связи от франчайзи. Один из таких случаев произошёл в Севастополе. Партнёр изначально хотел запускать сразу 30 магазинов. А мы едва справлялись с одним, да и то с задержками. Я лично приезжал на каждое открытие, чтобы поддержать процесс в начале.

И когда я в этот раз приехал на открытие, Сергей говорит: «Пойдём пообщаемся, у нас тут офис рядом». Мы идём, но вместо офиса заходим в отель. В номере Сергей, его партнёр Иван, крупный парень, и ещё один – Александр, тоже здоровенный лысый. Мы садимся, они закрывают дверь, и один из них говорит: «Тебе конец». Я сначала не понял, спрашиваю: «В чём дело?» А они: «Ты нас обманул. Ты инфоцыган, ты нам должен вернуть деньги – паушальный взнос и всё остальное. Пока не вернёшь – отсюда не выйдешь».

Я сижу, смотрю на них: трое здоровых мужиков, я – один. Город незнакомый. Мы в каком-то отеле. Начинаю мыслить рационально. Во-первых, вряд ли они ради этих 500 000 решат меня убить – не та сумма, не та ситуация. Значит, их цель – запугать. И тут передо мной два варианта: первый – прогнуться, начать извиняться, говорить, мол, да-да, ребята, всё верну, как-нибудь договоримся. А второй – действовать по схеме переполняющих сосудов. Выйти за границы, наполнить себя такой уверенностью, чтобы в этой комнате чаша весов качнулась в мою сторону. И думаю: «Я полгода в Чечне был. Эта ситуация по сравнению с той – вообще ерунда».

Сажусь и говорю:

– Так, ребята, вы понимаете, что я владелец крупной федеральной сети? И вы знаете, что я езжу не просто так? Допустим, вы меня сейчас здесь заперли, и что?

Они отвечают:

– Пока деньги не отдашь – не уйдёшь.

– А вы осознаёте, что можете сами отсюда не уехать? Понятно, что у меня есть связи. У нас большая федеральная сеть, крупные поставщики, деньги. И очевидно, что я – непростой человек. Вы же приехали из какого-то небольшого городка. Поэтому давайте разговаривать по существу.

Ещё я им резко добавил: «А что мы здесь собрались? Какой-то кружок по нетрадиционным интересам? Меня сюда позвали в номер отеля для чего? Вы можете без меня тут дальше продолжать развлекаться, а я пойду. Давайте, – говорю, – без этого всего».

Они, конечно, немного ошалели от такой наглости. Сергей начал кричать. Я спокойно отвечаю: «У нас с тобой подписан договор. Мы с тобой и будем разговаривать. Это по-мужски, втроём на одного давить и что-то тут доказывать?» Так напряжённо и жёстко мы с ними препирались часа три. В итоге они сдались: «Ладно, – говорят, – давай завтра в восемь утра в кафе один на один обсудим».

Я звоню тогда партнёру, Алексею, и он советует: «Уезжай, зачем тебе это надо? Они себя уже показали, не продолжай». Ребята очень поддержали. Артур Ранасович сразу подключился, потом Алексей Михайлович тоже. Пытались найти кого-то в Севастополе, кто мог бы помочь вырулить ситуацию. А я подумал, что если сейчас уеду, то как будто бы подтвержу их правоту, поддамся на давление. Не стал этого делать.

Прихожу в кафе к восьми утра. Тот сразу начинает опять с обвинений: мол, я инфоцыган, «сейчас тебе зубы вынесу». Я спокойно отвечаю: «Давай поаккуратнее с выражениями. У тебя тоже зубы есть, а летят они не хуже других. Как ты ко мне, так и я к тебе. Ты вообще не задумываешься, что ведёшь себя чересчур самоуверенно? А ведь твои четыре магазинчика в Саранске могут и закрыться в любой момент, а ты останешься ни с чем. Так что поаккуратнее в тоне». Он продолжает про «инфоцыган», я отвечаю: «Если бы я был инфоцыганом, я бы и на открытие не приехал, и сегодня в восемь утра сюда точно не пришёл бы». Это его слегка успокоило, мы начали разговаривать по делу, более конкретно обсуждать, что именно не устраивает.

Потом Сергей просит: «Дай мне номер твоего партнёра, с тобой я ничего решить не могу». А у меня тогда был Алексей – дерзкий парень с характером. Звонит он ему, а Лёха сразу в своём стиле: «Ты что, войны хочешь? У тебя два варианта: либо слушаешь Евгения и договариваешься с ним, либо мы воюем. Для меня второе просто шикарно, я обожаю воевать». Сказал это – и у того сразу лицо поменялось.

В итоге мы ещё пять часов сидели обсуждали, искали, в чём суть претензий, и всё-таки договорились. Это был важный опыт, и я понимаю, что в переговорах тогда меня держал тот самый внутренний стержень, который сформировался ещё в Чечне и армейских историях. Всё это как кирпичики, из которых складывается прочный фундамент.

– Да, впечатляющий пример того, как пригодились навыки, полученные ранее. Но давайте вернёмся к моменту, когда Вы приехали из Грозного. Как дальше развивался Ваш карьерный путь? Расскажите подробнее про Вашу дофраншизную карьерную историю. С чего Вы стартовали?

– После командировки в Чечню я восстанавливался в отпуске, а затем переехал жить к брату в Киров. Мы с ним родные по матери. Он на тот момент был сильно демотивирован расставанием с девушкой. Когда мы с ним созвонились, брат сказал: «Что-то совсем тошно на душе». Я ему: «Слушай, у меня отпуск, давай я к тебе приеду. Поддержу, заодно посмотрю, как ты там живёшь, что у тебя в Кирове». Всё равно я уже тогда подумывал, что надо уезжать. Не было желания продолжать там работать. Собирался поехать в Екатеринбург или ещё куда-то. А тут – Киров, почему бы не остаться там.

Конкретной идеи тогда у меня