Получила экономическое образование и пошла работать в банк, потому что это статус. Меня взяли в кредитный отдел, но через какое-то время я поняла, что это – мои иллюзии, не так там всё и круто.

В детстве меня мама иногда называла цыганкой и говорила, что я могу «выцыганить» всё, что надо. Опыт в банке подкрепил мои эти качества и дал знания и навыки в продажах: что такое клиент, как к нему подходить и как продвигать, например, какие-то дополнительные услуги. Если раньше я боялась этого, то там мне показали специальные фишки и научили, как это делать нативно. Это мне очень помогло в жизни.

Потом меня вообще унесло в мерчандайзинг. Работала торговым представителем в SCA – это шведская марка, производитель продукции ZEVA, LIBERO, LIBRESSE, ZENA. В этой сфере мне тоже показалось мало человечности. Ты – представитель крупной шведской компании, а отношение того же директора «Пятёрочки» или «Эдельвейса», как к ничтожеству. В итоге поняла, что торговля – не моё. К тому же мысль о своём деле не покидала. Думала, может, открыть салон красоты, либо маникюрный. Я же девочка, это мне ближе, потому что я тоже обращаюсь за такими услугами.

Но тут мне подарили йорка – маленькую собачку. А у меня до этого всегда были только кошки, и я подумала: «Что с ней надо делать? Интересно». Я понесла её в ветеринарку за прививками. И там мне сказали:

– Знаете, вам надо будет его стричь и ухаживать.

– Да? А как это вообще происходит, что делать?

– А у нас, – говорят, – грумер сидит в соседнем кабинете. Можете подойти, узнать.

Я подумала: «Кто? Грумер? Это кто вообще такой? Что это за слово?»

Подхожу, действительно, написано – «грумер». Я понятия не имела, что есть такая профессия. Это был 2015 год. На тот момент я даже не касалась этой темы.

Мы подходим с моей маленькой собачкой к кабинету. Выходит женщина с надменным лицом. У неё большие очки, сквозь которые она смотрит на меня:

– Зачем пришла?

Я говорю:

– У меня йорк, и мне сказали подойти к вам. Что мне с ним делать?

Она поправляет очки и холодно произносит:

– А зачем вы йорка завели и стричь его ещё собрались?

Позже я узнала, что она заводчик йорков и считает, что их не надо стричь. Просто она мне этого не пояснила, и меня очень удивило подобное отношение. Конечно, я к ней не записалась. Пришла домой, начала изучать информацию про груминг. Выяснила, что это такое, и стала сама со своей собакой заниматься: выбривала ей пяточки, чистила ушки, подрезала когти, даже пыталась как-то стричь. Понятно, что стрижки были из разряда «обнять и плакать», но самое главное – меня это очень цепляло. У нас был целый ритуал работы. Имелся свой специальный пледик для груминга. Я её им накрывала, аккуратно раскладывала когтерез, средства для чистки ушей. Потом грумировала от и до: мыла, сушила. И от этого времени вместе со своей собакой я получала огромный кайф. До сих пор ни в одной сфере я не испытывала такого мощного удовольствия от работы.

Конечно, я размышляла: «А есть ли в городе какие-то салоны для груминга?» Я знала, что некоторые частники принимают животных на дому. Но в нашем городе-миллионнике было всего три полноценных салона. Причём далеко не крутых, без эффекта «вау» – обычные местечковые.

Тогда меня осенило – надо открывать собственный груминг-салон. Я подумала, что сначала стоит обучиться, чтобы самой владеть этой сферой, понимать её, быть в теме. Прошла специализированные курсы. Они были не очень хороши, но по их окончании я взяла кредит, сняла помещение и открыла свой первый груминг-салон – небольшой, квадратов на 25–30. Я подала объявление об открытии и о том, что ищу для себя двух мастеров. Переживала, что никто не откликнется. Но ко мне пришли две девочки, и мы втроём стали работать. Я тоже стригла, мне было интересно. Однако старалась давать больше работы своим грумерам, сама была на подхвате.

Потом мы стали расширять бизнес и через год открыли второй салон в другом районе. Я уже понимала, что мне надо запускать его вместе со школой, потому что с кадрами были проблемы. Все вокруг говорили: «Лучший сотрудник – это тот, кого ты обучишь сама». А поскольку мне всегда было мало воздуха, постоянно хотелось расширяться, то мы стали расти с этими двумя точками.

В поисках масштаба мы с каждым из салонов переезжали по три раза с места на место. У нас часто бывали не только местные, но и клиенты из ближайших к Казани городов. Они спрашивали: «Почему вас нет в Нижнекамске? Или в Набережных Челнах?» Многие тогда приезжали в Казань к родственникам, приходили стричь собак и впечатлялись. У нас был очень популярный салон в городе, потому что именно здесь мы могли транслировать ту душевность, которая необходима, через заботу о братьях наших меньших. И получали ответную благодарность. Поэтому мы развивались очень быстро.

– Когда рассказывает предприниматель, который уже состоялся, всё выглядит просто и красиво. Решила, раз – и уже несколько салонов. Но наверняка были и сложности. Возможно, когда Вы начинали бизнес, думали об одном, а на деле оказалось совсем другое. Расскажите, с чем Вы сталкивались? Как преодолевали трудности?

– Конечно, были сложности. Я абсолютно не знала ничего: как рекламироваться, развивать маркетинг и т. д. Я делала всё возможное, что есть: упоминания на радио, объявления, ещё что-то. От тотальных ошибок спасало то, что мне по жизни некогда ныть, заниматься самобичеванием. Просто надо идти и делать. Раз ты открыл салон, у тебя поджимает аренда, подходит срок кредита. Когда плакать? Да, бывали такие дни, когда совсем нет записи. Посидишь, расстроишься, а потом думаешь: «Что я могу сделать? У меня есть время сейчас что-то придумать». Я ходила по зоомагазинам, «коллабилась» с ними, предлагала сотрудничество.

Когда ты не ждёшь чего-то, а идёшь и делаешь, – развитие происходит быстрее. Кто-то мог про меня сказать, мол: отработала год, сама пока никакой мастер, а уже собралась школу открывать. Но я понимала, что мне это надо, потому что я хочу обучать собственных сотрудников. И