Они в дом вернулись разными дорогами. Мужчина с топором в руке шёл впереди. А женщина направилась по окольной тропе. Оба молчали. Так и зашли в дом. А дом был полон детей, они хотели есть и в поисках еды время от времени гремели крышками кастрюль, кто-то искал чистую одежду в шифоньере. Им нужна была мать.

Один из детей захотел выйти на улицу, потянулся за пальто, не достал. Мужчина помог одеться. Заскрипел пол в доме, он требовал ремонта. Дому нужен был отец.

Мужчина сидел перед печкой и курил.

Утром женщина решила не умирать… Но ей казалось, что она уже и не живёт в этом мире. Привыкла не спать до утра, пока не придёт муж. Оправдывала мужа, что он ведь тоже человек и имеет право жить как хочется. Иногда начинала ругать себя за такие мысли. Временами ей хотелось уехать из дома подальше и не вернуться, исчезнуть навсегда…

Однажды летним утром Ильдария, поцеловав своих спящих детей, отправилась в город.

* * *

– Садитесь, пожалуйста, я вам уступаю место, – Ильдария обратилась к старушке в модной шляпе.

Старушка даже не взглянула на неё: рассматривала свой билет, искала «счастье» в номерах. Она то приближала билет к лицу, то разглядывала на расстоянии вытянутой руки, но, похоже, не могла разобрать.

«Каждому хочется оставаться молодым и счастливым», – подумала Ильдария и улыбнулась. – Счастье, наверное, это невидимое глазу чудо…»

– Садитесь на моё место, я вам уступаю!

Старушка не слышала женщину. Ильдария обратила внимание на её ярко накрашенные губы, увидела, что красная помада растеклась по морщинкам. «Вроде бы и не молода, а ведёт себя как ребёнок», – подумала женщина и вдруг вспомнила, что и у неё есть билет. Сначала номера делишь на две части, с одной стороны складываешь все три цифры, потом с другой. Если суммы равны, значит, тебя ждёт счастье.

Но стало известно, что счастье большими шагами всё дальше и дальше уходило от Ильдарии. Женщина нахмурилась. Эх, ей разве до номеров автобусного билета? Просто, глядя на старушку, стала разглядывать свой билет.

Вдруг она опомнилась. Куда и к кому она едет в этом чужом городе? К кто она тут? Вопросы оставались без ответа. И так каждый её день был окутан неизвестностью… И до сих пор женщина жила в безвестности. Можно ли сказать, что жила?

«Какая-то ты не такая», – говорили ей девочки в глаза. Но она не обижалась. А «не такая» она была в том, что стремилась к новому. Всё время что-то новое притягивало девочку к себе. Если в лес по грибы идут, она обязательно заблудится. А если пойдут к речке, девочка тоже исчезала. Старалась сходить в гости с бабушкой и в другие сёла. Чужие города манили её как в сказке.

– Ой, если бы ты знала, какой в городе стоит шум и гам от множества людей и машин, – сказала ей однажды Замира, соседская девочка, которая ездила в гости и побыла в городе, – не представляю, как можно жить в такой суете и тесноте.

– А я бы там пожила, – вырвалось у Ильдарии.

– Но там ещё и душно, какой-то спёртый воздух, – добавила Замира, нахмурив брови.

– Ну и что… Всё равно желающих жить в городе больше…

Было лето. В душе девочки искрилась надежда на лучшее, весна уже успела оставить свой весёлый след и вот… к ним неожиданно из Узбекистана приехала сестра отца.

– Я ведь за тобой приехала, дорогая моя, – сказала она. – Из-за тебя приехала.

– Из-за меня? – девочка удивилась. – И только поэтому приехали из такого далёка, апа?

– Я тебе покажу большие и красивые города, девочка моя. Ты сюда потом и не вернёшься, тебе там понравится, – улыбнулась гостья своими очаровательными глазами.

Под мелодичным сладким голосом гостьи девочка замечталась.

«Интересно, а Рамис что будет делать? С кем пойдёт пасти овец?.. С кем будет дразниться?»

Солнце улыбалось девочке, которая только вчера перешагнула из детства, и будущее казалось ярким, светлым.

– Доченька, до Узбекистана очень далеко, успеешь ещё, вот повзрослеешь и поедешь, дитя моё… – мать была не согласна с её решением уехать. – Не хочу я тебя отпускать от себя. Не хочу.

Девочка посмотрела на мать.

– Я же еду только на города посмотреть, мама, не волнуйся.

– В шестнадцать лет уже нужно работать, а не только на города смотреть, – сказала гостья, – устроишься на работу, будешь жить у нас. И матери станет легче, вас же вон, четверо у неё…

Мать посмотрела в глаза гостьи удивлённо. Потом сказала с грустью:

– Тагзима, они все мои, и нет лишнего дитя, не говори так…

Когда провожала, может, почувствовала что-то, у ворот твердила одно и то же, будто благославляя:

– Дай Бог счастья, доченька, дай Бог, счастливого пути!

– Я приеду, мама, долго не буду, – звонким голосом смеялась девочка.

Вот так, звонко смеясь, уехала она из родного дома. Тогда, после смерти отца, они получили письмо от сестры, которая писала, что постарается помочь по мере возможности. Может, вот это и является помощью, что увозит Ильдарию. Да и мама, наверное, так подумала.

* * *

Она превратилась в человека-несмеяну. Даже не в человека, а призрака. Если бы была человеком, то жила бы своей, а не чужой жизнью.

Тётя привезла её в узбекский город, где цвели розы и олеандры. И продала проживающему в кишлаке узбеку, брату своего знакомого. Да, да, она продала её… Девочка сама видела, как она считала деньги, которые передал тот узбек ей в руки.

– Очень юная, она же ребёнок, – настороженно смотрел на Ильдарию своими чёрными, как уголь, глазами будущий муж.

– Девочка если не упадёт, когда на неё кидают шапку, значит, ей пора уже замуж, – приговаривала тётка, – человеку не дана долгая жизнь. Главное, красиво живите, – из её уст лились сладкие слова.

У девочки вдруг дрогнули ресницы. Она со слезами на глазах упала под ноги тёти:

– Апа, я поеду к маме, верни меня к ней.

Но тётя не стала её слушать.

– Твоим родителям уготован рай, девочка моя. Ведь они свою дочь выдали замуж за мусульманина. От никаха ты уже не сбежишь, а муж должен быть старше жены на девять-десять лет… – тётя готовила себе точку опоры.

– Ты предатель, апа. Ты продаёшь свою родственницу…

– Я хочу тебе счастья. Ты что, думаешь, у тебя там, на родине, рядом с матерью жить и голодать будет лучше? Погляди, здесь, в этом кишлаке, в каждом доме живут татарочки. Будешь жить