«Никогда не покупал одежду детям. Даже во время каникул в театр с ними не ходил! Выросли всё равно…»

Она шла, ничего не видя перед собой, не замечала лежащих на снегу маленьких собачек, не чувствовала холодного ветра. Шла и шла своей дорогой… Голова чуть не лопалась от дурных мыслей… Она никого не видит, ничего не слышит… Одни только мысли в голове…

«Если видел на мне новое платье, ревновал… Нет чтобы самому купить, так я же покупала на свои заработанные деньги…»

Ветер иногда прерывает ход её мыслей. Женщина поворачивается спиной к ветру и продолжает идти. На мужа не смотрит.

«За всю жизнь ни одного тёплого слова не слышала. Хотя мужики все теперь неотёсанные, грубые, скупые, откуда чувствам взяться?»

Она сама не верила, как смогла прожить свою жизнь с таким плохим мужем. Но почему раньше не подумала об этом?

Снежинки падали ей на губы, холодный ветер заглядывал и под пальто, казалось, что зима обвораживает женщину своим морозом… Но женщина ей не поддавалась.

Сделала заключение, что жизнь была прожита зря… Только нужно постараться превратить всё это в игру, чтобы муж не догадался о её мыслях.

Мужчина тоже молчал.

Он вспоминал своё детство, своих родителей, пастбище, где проходило всё лето, двор, где пилил, рубил дрова, носил воду.

«А ведь мои дети ничего такого не делали, никогда не работали. Наши матери нас готовили к жизни трудовым воспитанием, а мы, наоборот, сами до сих пор детям строим жизнь. Правильно ли это?

Всё для детей, всё им, а быть может, и не правильно, и не хорошо мы поступали… Как всё это не понимает бича?»

На улице выла вьюга. Дул и дул холодный ветер, сметая всё на своём пути, словно и не было людей.

* * *

На суде женщина сказала своё последнее слово: «Что? И я должна всё это терпеть и жить с ним?»

У мужа от услышанного заболела голова, захотелось уши заткнуть.

«Вот мы как изменились! Люди за совместно прожитые годы становятся ближе друг другу, а мы отдалялись, оказывается. Может, между нами встала квартира? Жадность сильнее любви?! Неужели это она, красавица, которая обещала его вечно любить? Может, её подменили?»

Он мог думать только так.

Наверное, когда дует ветер, деревья тоже друг друга задевают… Жизнь прожить – не поле перейти. Всякое, быть может, случалось…

Женщина высказалась обо всём и сразу. Ничего не пропустила. Злые слова, вылетавшие из её уст, наполняли весь зал заседаний. Было нестерпимо больно. Мужчина взял себя в руки. Дали и ему последнее слово.

– Виноват, – сказал он после долгого молчания.

– Это Ваше последнее слово? – переспросил судья.

– Последнее вот это, – он обернулся к своей жене. – Я хочу, чтоб твой второй муж был счастливее меня…

Судья с удивлением смотрел на мужчину, который выглядел убитым от горя. На лице судьи, казалось, было написано: «Даже такие порядочные мужья не угождают своим жёнам!»

Мужчина вдруг вспомнил про Гарафутдин-агай и обеих его дочерей… Зачем вспомнил, сам даже и не понял…

«Так… так…» – повторял он про себя…

* * *

Муж не стал дожидаться жены. Встал и быстрыми шагами вышел из зала. На улице было темно, да и метель стихла. Зажёг сигарету, ну хоть какой-то свет появился… Хоть от сигареты, хоть и не яркий, но свет есть свет… Стоял и смотрел вперёд, а там была дорога…

А приговор им вынес сам Всевышний. Несколько раз пробовали сближаться – не получалось… Последние слова были уже произнесены…

Предательство

Она снова ударила по льду топором, отколотые кусочки льда, похожие на прозрачные осколки стекла, с плеском упали в прорубь. Женщина ударяла вновь и вновь, и с каждым ударом ей казалось, что в воду падают кусочки её заледеневшего сердца.

Руки её от мороза покраснели, месть, ненависть и злость, – всё будто переместилось в обух топора. В таком состоянии им она смогла бы истребить всё вокруг.

Со временем женщина почувствовала, что силы стали покидать её, топор становился всё тяжелее и тяжелее. В голове мелькнула мысль: «Как же я его ещё поднимаю?» Беспросветные дни этого мира давно уже довели её до изнеможения.

Она выбросила топор и легла на лёд, затем, с трудом передвигая своё тело, доползла до проруби. Опираясь на локти, попыталась втиснуться плечом в продушину проруби. Но отверстие было ещё мало. Женщина засунула голову. Ледяные края проруби будто заскрежетали острыми зубами. Но тёмная дыра не была ещё готова проглотить её, лишь содрала кожу лица. Женщина вздрогнула и быстро подняла голову. Из раны на серебристую гладь льда красной лентой стекла кровь.

И эта досада вывела её из себя.

– Не влезаю, – сказала она. – Но почему же я в него не влезаю до сих пор?

– Ты и в мир, кажется, не влезаешь уже?.. – прошептал ей внутренний голос. Показалось, словно прозвучало из проруби.

Женщина горько заплакала.

В детстве её дразнили «плюшкой». Особенно старался Рамис, соседский мальчик. Вот бы они сейчас увидели её! Наверное, прозвали бы «тонкой лепёшкой». За эти годы, потеряв своё душевное равновесие и покой, она так исхудала, что остались кожа до кости. И вот, даже в таком состоянии не может пролезть в прорубь.

Она снова засунула голову в продушину проруби. Было слышно, что там, где-то внизу, в глубине шумела вода.

И вдруг сквозь шум воды женщина услышала скрип снега, показалось, к ней снизу, с течением воды, кто-то приближался.

В этот момент большая, будто лопата, мужская рука схватила её за ворот пальто и откинула в сторону.

Женщина упала, и её тело по инерции прокатилось по скользкому льду на несколько метров.

– Ты что делаешь? Что ты делаешь, а? – крикнул он грубым, леденящим душу голосом.

– Ты зачем следишь за мной? – спросила женщина.

– Вышел покурить, смотрю, топора нет на месте… – сказал мужчина.

«Говорят, что нельзя верить весеннему льду, черт, не раскололся даже, не провалился. Не успела, ох, не успела…» – сожалела про себя женщина.

– Про детей бы подумала… – Мужчина проговорил эти слова, не глядя на неё.

– Ты же не думаешь…

Женщина всё ещё сидела на льду. Она даже не чувствовала холода.

– И что же мне делать, скажи, Ильдария?! – Мужчина закурил. – За тобой приехал на твою родину. А ты всё такая же холодная, как лёд…

Женщина молчала. «Да, тебе нужен был огонь, всю жизнь ты его искал… Раз