Дверь открылась. На пороге, как и ожидалось, стоял безмолвный слуга. Но на этот раз в его пустых глазах было не безразличие, а нечто иное — сосредоточенная, почти механическая готовность. Он не кивнул. Просто отступил в сторону, давая пройти, и жестом указал вглубь коридора.

Я вышел. Воздух в коридоре изменился. Он был насыщен запахом тлеющих ароматических трав, воска и чего-то металлического, острого — как будто запах свежей, только что пролитой крови, но без её сладковатой пряности. Это был чистый, холодный запах власти и древности.

И тогда я увидел их.

Они двигались по главной галерее, текучим, беззвучным потоком. Все Блады. Мужчины и женщины, старики и те, кто выглядел моложе меня, — все были облачены в одинаковые тёмные, не то робы, не то плащи, скрывавшие фигуры. Лица под капюшонами были бледными масками, а глаза… все глаза светились в полумраке ровным, недобрым алым светом. Они не разговаривали. Не перешёптывались. Они просто шли, единым целым, организмом, движущимся к своей самой важной функции. Они были похожи на чёрную, молчаливую реку, текущую в самое сердце горы.

Мой слуга жестом влил меня в этот поток на одной из ответвлений. Я оказался среди них. Никто не повернул головы. Никто не обратил внимания. Но я чувствовал на себе давление их коллективной воли, их сосредоточенности. Это было похоже на движение внутри толпы фанатиков, идущих на ритуал, от которого зависит судьба мира.

И тут я поймал взгляд.

Среди моря капюшонов и бледных лиц, чуть впереди и сбоку, шла Лана. Её плащ был такого же покроя, но, кажется, чуть темнее, почти смоляного оттенка. Капюшон она не надела. Её белоснежные волосы, тускло отсвечивая в свете редких факелов, казались светом луны. Она смотрела прямо на меня. И в её глазах не было ни страха, ни извинений, ни даже той горячей надежды, что была час назад. Только решимость. Стальная, отточенная, готовая к бою решимость. В них горел тот самый холодный огонь, что я видел у её отца. Огонь рода Бладов, закалённый веками долга и тьмы.

Наши взгляды скрепились на мгновение, которое показалось вечностью. Потом её губы чуть тронулись — не в улыбку, а в едва уловимый, ободряющий знак. И она медленно, чётко протянула руку назад, не оборачиваясь. Ладонь была открыта, пальцы слегка согнуты. Ждущие. Призывающие.

В голове пронеслись обрывки: её слова «Мы справимся», холодная усмешка Каина, тяжесть погребального бархата на плечах, зловещий блеск алых глаз вокруг.

И последняя, кристально ясная мысль, заглушившая всё:

«Вот и всё. Финал. Или я докажу, что достоин стоять рядом с ней в самом сердце её мира, в её тьме, среди её древних кошмаров… Или этот мир — этот склеп, это поместье, эта леденящая душу древность — станет моей могилой. Не физической. Той, что страшнее. Могилой для „меня“».

Я сделал шаг вперёд, сквозь беззвучное течение черных плащей. Моя рука нашла её. Пальцы сцепились — её ладонь была сухой и горячей, моя, наверное, холодной и влажной. Она сжала их с такой силой, что кости хрустнули. Не отпуская руки, она повернулась и продолжила движение, ведя меня за собой.

И мы, двое, слились с молчаливой рекой Бладов, которая безостановочно текла вглубь поместья, в зияющую арку лестницы, ведущей в подземелье. В склеп. В самый эпицентр пробуждающегося кошмара. Свет факелов остался позади, и тьма поглотила нас целиком.

25 октября. Поместье Бладов. Часть 2

Лестница, в которую упёрлась чёрная река плащей, оказалась не простым спуском в подвал. Это была винтовая лестница, вырубленная в самой скале, на которой стояло поместье. Каменные ступени, стёртые до блеска бесчисленными шагами за столетия, вели вниз по широкой спирали. Воздух с каждым витком становился тяжелее, холоднее и насыщеннее — пахло сыростью, тлением веков и тем же сладковато-терпким запахом древней крови и ароматических смол, что витал в кабинете Каина, но здесь он был в сто раз гуще. Факелы в руках некоторых Бладов бросали прыгающие тени на стены, покрытые потускневшими фресками, изображавшими какие-то забытые сражения и ритуалы.

Лана вела меня за руку, её шаги были уверенными. Она знала этот путь наизусть. Я же чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а каждый шаг вниз отдаётся эхом в пустой, ледяной пустоте внутри. Мы опускались всё глубже, будто в живот древней горы.

Наконец спираль раскрылась в огромный подземный холл. Он был высечен в форме неправильного круга, своды терялись в темноте где-то на недосягаемой высоте. В центре зала зияла ещё одна арка, ведущая куда-то в кромешную тьму — очевидно, вход в сам склеп. Но сейчас все внимание было приковано не к ней.

Зал был полон. Блады, сбросившие дорожные плащи, стояли группами. Они были в парадных, но мрачных одеждах, и все без исключения смотрели на меня. Десятки, если не сотни пар алых глаз медленно поворачивались в нашу сторону, когда мы сошли с последней ступени. Никто не кричал, не указывал пальцем. Они просто смотрели. И шептались. Тихий, похожий на шипение змей шёпот наполнял зал, накладываясь на потрескивание факелов. Я ловил обрывки: «…барон…», «…Дарквуд…», «…осмелился…», «…воля…», «…слабое звено…». Их взгляды были тяжёлыми, оценивающими, полными холодного любопытства и неприкрытого скепсиса. Я был чужаком, ворвавшимся в самое святилище.

Лана почувствовала, как я напрягся, и сжала мою руку сильнее.

— Всё хорошо, — прошептала она, не глядя на меня, а бросая вызов собственному роду своим прямым, гордым взглядом.

— Не вижу ничего хорошего, — буркнул я сквозь зубы, стараясь не шевелить губами. — Дорогая, сначала ты чуть не убила меня, втянув в свои разборки. А теперь вот это. Мы даже пожениться не успели, а я уже второй раз на пороге смерти. Если это твоё представление о романтике, у тебя очень своеобразный вкус.

— Коть, ты утрируешь, — её губы дрогнули, но улыбки не вышло.

— Утрирую? — я фыркнул. — Да я, по-моему, ещё чудовищно преуменьшаю. Тут пахнет не романтическим ужином, а моими будущими похоронами. В лучшем случае.

— Я защищу тебя, — сказала она твёрдо, и в её голосе прозвучала та самая сталь, что была в её взгляде.

— Чем? Как? — я не выдержал и повернулся к ней. — Это, кажется, моя обязанность — не дать твоей древней родственничке превратить мой мозг в фарш. Давай лучше постараемся, чтобы я не откинул копыта в ближайшие полчаса. Что конкретно я должен сделать? Каков план, гений?