Она резко схватила меня за руку, и мы буквально проскользнули мимо ошарашенной девушки, выскочив в коридор. Дверь класса захлопнулась у нас за спиной, оставив копию Кейси в облаке её собственного гнева и непонимания.

18 октября. Завершение дня

Эля вела меня по коридорам, которые одновременно были знакомыми и чужими. За прошедшие тридцать пять лет академия изменилась, но не кардинально — скорее, это была та же самая сущность, но в другой одежде. Однако сама Эля… Она шла с прямой спиной, но в её движениях не было юношеской энергии. Была какая-то механическая отточенность, выученная за бесчисленные повторы одних и тех же дней. В её глазах погас внутренний свет, задор. В них читалась глубокая, седая усталость, знание слишком многих окончаний одной и той же истории. Она выглядела не старше, но бесконечно старше одновременно — как старый солдат, для которого война давно превратилась в рутину.

— Эль, слушай, — сказал я, когда мы проходили мимо очередного класса, из-за двери которого доносился гул голосов и смех — звуки нормальной, кипящей жизнью, которая для неё была лишь декорацией. — А та девушка… она из семьи Эклипс?

— Да, — кивнула Эля, не глядя на меня. — Катерина фон Эклипс. Надменная, как павлин, но умная, чертовка.

— Она просто похожа на… одну мою знакомую, — пробормотал я.

— Видимо, родственница. Скорее всего, её тётка или что-то вроде. Если, конечно, та тоже Эклипс.

— Возможно, — согласился я, храня в уме этот странный кусочек пазла. Юная Кейси. Здесь.

Вскоре Эля остановилась у ничем не примечательного места в коридоре — между двумя массивными каменными колоннами, у которых на стене висели старые, потускневшие от времени картины с видами академии.

— Так, — сказала она, поворачиваясь ко мне. Её лицо было серьёзным. — Попробую тебя вернуть назад. Сосредоточься на… на чём-нибудь из своего времени. На ощущении. Но будь осторожен. Этот рыцарь… он почувствовал тебя. Он захочет тебя убить, если решит, что ты угроза для цикла.

— А остановить его никак нельзя? — спросил я, уже зная ответ, но надеясь.

— Мы пробовали, — она горько усмехнулась, и в этой усмешке было отчаяние сотни, если не тысячи, неудачных попыток. — Много-много раз. Прятались, бежали, пытались сражаться… Всё бесполезно. Его нельзя убить тем, что есть у нас. Забей. Я бы тебе честно посоветовала уехать из академии на октябрь. Совсем. А в ноябре вернуться. Тогда, возможно, он тебя оставит в покое.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. Мысль о бегстве претила мне. — А что будет с тобой?

Эля улыбнулась. Это была самая печальная и безрадостная улыбка, которую я когда-либо видел.

— А что со мной будет? Я умру. Тридцать первого октября. Как и всегда. А первого октября следующего года всё начнётся сначала.

Она не дала мне ничего сказать. Резко, с силой, она толкнула меня в грудь, прямо в пространство между колоннами.

И снова это ощущение — будто тело протискивается сквозь плотную, резиновую плёнку. Воздух завибрировал, в ушах зазвенело, мир на миг поплыл и заискрился. Я видел, как за этой дрожащей пеленой фигура Эли, а за её спиной — проходящие мимо, смеющиеся ученики в старинной форме, начали таять, растворяться, как картинка на мокром стекле.

Их голоса стихли.

Я споткнулся и упёрся ладонями в холодную стену уже другого коридора. Тишина. Глубокая, звенящая тишина. Я был один. Современные светильники, знакомые плакаты на стенах, запах свежей краски и магии — я вернулся. В своё время. Коридор был пуст — все либо на игре, либо уже разошлись после первого матча.

Я отряхнулся, чувствуя странную пустоту в груди. Голова гудела от переизбытка информации. Цикличный месяц. Тринадцать застрявших душ. Рыцарь Без Головы. Эля, обречённая на вечное повторение своей смерти. И этот странный факт — она явно что-то не договаривала. Почему рыцарь убивал их в разные дни, а не всех в одну ночь? Что они на самом деле призвали? И почему он назвал меня «Енотом»?

Вопросов было больше, чем ответов. И просто уехать, как она советовала… Нет. Это было бы слишком просто и слишком трусливо. Особенно теперь, когда я знал, что кто-то — пусть даже призрак из прошлого — страдает вот так, в бесконечной ловушке. И особенно теперь, когда эта история через Громира и через этого рыцаря уже напрямую касалась меня.

Я выпрямился, сжал кулаки. Нужно было разобраться. И, если получится… помочь. Хотя как помочь тем, кто уже мёртв, я пока не представлял. Но сидеть сложа руки после всего увиденного я точно не мог.

Мы сидели в уютной, слегка захламлённой комнате Ланы и Тани. На столе дымились кружки с чаем, а в воздухе висел запах ладана, который Таня вечно жгла «для атмосферы». Я только что закончил свой рассказ. Зигги сидел, уставившись в свою кружку, его пальцы нервно барабанили по керамике. Таня обхватила себя за колени, её глаза были широко раскрыты. Лана слушала, не перебивая, её алые глаза стали узкими щелочками, а на лице застыло сосредоточенное, аналитическое выражение.

— И ты говоришь, она была… тёплой? А потом холодной? И через какую-то плёнку? — переспросил Зигги, всё ещё не веря.

— Да, Зиг. Я же не выдумываю. У меня на запястье следы от инея остались, — я показал бледные, уже почти исчезнувшие пятна.

— Может, тебе тогда реально стоит покинуть академию на месяц? — наконец выдавил Зигги, подняв на меня встревоженный взгляд. — Просто уехать. К родителям. Или куда угодно. До ноября.

— Не собираюсь, — отрезал я, отпивая чай. Он горчил на языке.

— Я тоже согласна, что сбегать не стоит, — неожиданно поддержала меня Таня. — Если эта хрень реально гуляет по коридорам и уже добралась до Громира, а теперь и до Роберта, то она может выбрать кого-то ещё. Нужно что-то делать. Может, у нас получится как-то противостоять этому… Рыцарю Без Головы?

— Как? — фыркнул Зигги, снимая очки и протирая их. — Ты слышала описание? Зелёный огонь, испаряющий камень! Да он нас всех в пыль превратит, даже не заметив! Я не хочу провести вечность, застряв в октябре тридцать пять лет назад, спасибо! Как представлю — мурашки по коже.

— Может, мадам Вейн поможет? — предположил я. — Она ведь директриса. Должна знать.

— Не уверена, — покачала головой Лана, наконец нарушив молчание. Её голос был низким и задумчивым. — Она наверняка в курсе. Иначе бы давно остановила этих «призраков». Помнишь, она сама как-то на лекции по истории мимоходом обмолвилась, что «некоторые легенды