Едва мы вышли в прохладный вечерний воздух, Лана отпустила мою руку, выпрямилась и, скопировав низкий, размеренный голос отца, с преувеличенной важностью изрекла:

— «Для тебя подготовлены покои в восточном крыле». — Затем она фыркнула и снова стала сама собой. — Я сама выбрала тебе комнату! Со мной будешь спать!

Я не мог не рассмеяться, глядя на её возмущённое личико.

— Он явно будет не рад такому нарушению этикета, — заметил я, оглядываясь на грозные стены замка.

— А мне всё равно! — заявила она, топая ножкой. — Я хочу с тобой и точка! Всё! Теперь молчи и идём за мной.

Она снова схватила меня за руку, но на этот раз её хватка была не грубой, а скорее взволнованной и цепкой.

— Пойдём, я покажу тебе кое-что действительно интересное! Наш огромный лабиринт из кустов!

И она потащила меня от замка в сторону обширного сада, где в лучах заходящего солнца угадывались замысловатые узоры из высоких, подстриженных живых изгородей. Воздух был напоён запахом влажной земли и увядающей листвы, а впереди нас ждала тёмная, таинственная зелень лабиринта, обещая уединение и приключения в этом новом, пугающем и манящем мире, в который я так неожиданно вписался.

Мы с Ланой скрылись в тени аллеи, ведущей к садам, но за нами пристально следил чей-то взгляд. Из-за тяжелой портьеры в одном из высоких окон гостиной за нами наблюдал дворецкий Альфред. Его обычно бесстрастное лицо было искажено смесью надежды и болезненного любопытства.

К нему бесшумно подошла одна из служанок, та самая, что объявляла об обеде. Её глаза тоже были прикованы к удаляющимся фигурам.

— Ну что, господин Альфред? — тихо спросила она, почти не шевеля губами. — Что Вы думаете о нём?

Альфред не повернул головы. Его пальцы сжали край занавески.

— Если это правда… если он и впрямь Тот, кого мы ждали… — его голос был низким, почти шепотом, полным невероятного напряжения. — Тогда у нас появился шанс. Шанс вновь вернуть нашего истинного Владыку в этот мир. — Он на мгновение закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. — Моё сердце так и трепещет… так и рвётся проверить это. Но спешить нельзя. Один неверный шаг — и всё рухнет.

Служанка кивнула, её лицо стало решительным. Она достала из складок платья маленький, матовый коммуникатор и быстрым движением набрала сообщение, состоящее всего из трёх слов: «Он на месте».

Отправив его, она сунула устройство обратно. Затем, не колеблясь, она поднесла указательный палец ко рту и резко сжала зубы. Капля алой крови выступила на бледной коже. Она наклонилась к ближайшему кусту с засохшими, почерневшими розами и, прошептав что-то на древнем наречии, брызнула кровью на один из бутонов.

Капля не скатилась по лепесткам. Она впиталась в сухую, мёртвую плоть цветка, которая тут же затрепетала. Лепестки, бывшие лишь тёмным комком, распустились, наполняясь неестественной, багровой жизнью. Цветок ожил, превратившись в идеальную, пугающую розу цвета свежей крови.

— Ты знаешь, что делать, — прошептала служанка, отступая на шаг.

Кровавая роза просуществовала лишь мгновение. Её лепестки снова потемнели, сморщились и осыпались прахом. Но тут же, на соседнем кусте, другой увядший бутон повторил тот же путь — впитал невидимую энергию, распустился в багровом цветке и угас. Цепная реакция побежала по саду, от куста к кусту, как беззвучный сигнал, невидимая весть, передаваемая через смерть и краткое воскрешение. Очередной бутон вспыхнул алым у самого входа в тёмный, заросший лабиринт из кустов, куда только что скрылись мы с Ланой, пометив наше местоположение для тех, кто умел читать этот зловещий язык цветов.

Срочные новости!

ГАЗЕТА «ИМПЕРАТОРСКИЙ ВЕСТНИК»

Основана в 312 году от Основания Империи

ДВОЙНОЙ СКАНДАЛ В ВЫСШЕМ СВЕТЕ! Барон-выскочка фон Дарквуд разрывается между Принцессой и Герцогиней!

Казалось, судьба улыбнулась простому барону Роберту фон Дарквуду, когда сами Небеса указали на него как на будущего супруга Её Императорского Высочества Принцессы Марии. Однако нашлись смельчаки, готовые оспорить божественный промысел и раскрыть шокирующую правду о недостойном поведении избранника!

Пока Империя готовилась к грядущей помолвке, наши придворные источники получили неопровержимые доказательства того, что фон Дарквуд ведёт двойную, скандальную игру! Оказывается, втихаря от всего двора он поддерживает порочную связь с блистательной, но своенравной герцогиней Ланой Блад!

«Между ними явно не просто дружба, — сообщает наш инсайдер, рискуя положением. — Их видели вместе в уединённых уголках академии, они обмениваются многозначительными взглядами. А на последнем мероприятии в честь начала турнира по „Горячему Яйцу“ они находились рядом друг с другом, а принцесса не получила внимания! Связь между бароном и герцогиней Блад — это открытый секрет, на который все боятся указать!»

Неужели всё это было притворством и расчётом?

Этот случай заставляет задуматься: а был ли он вообще достоин внимания Престола? Не пытался ли он, пользуясь своим внезапным возвышением, вести двойную игру, разрываясь между долгом перед Империей и низменной страстью к герцогине? Выходит, он считает, что может безнаказанно пренебречь волей Императора и чувствами самой Принцессы!

Эксклюзивно! Высокопоставленный источник в Императорском дворце, комментируя ситуацию, изрёк с ледяным спокойствием: «Двор с самого начала с большим подозрением относился к этой скоропалительной милости. Возможно, наше общее сердце чуяло, что избранник Принцессы не способен хранить верность даже в мыслях и ведёт себя не как будущий супруг Империи, а как распущенный авантюрист, играющий с огнём».

Остаётся задаться вопросом: что же ждёт этого взошедшего светилу дальше? Публичное покаяние перед Императорским домом? Лишение всех званий и изгнание? Или беспрецедентный гнев самого Императора, для которого честь дочери и репутация Династии стоят на первом месте? Следите за нашими обновлениями!

Комментарий пресс-службы Императорского двора: «Двор не комментирует сплетни и домыслы, порочащие честь членов Императорской Фамилии».

11 октября. В Академии Маркатис

Громир лежал в больничной палате, его могучее тело казалось безвольно-хрупким на белых простынях. Дыхание было ровным, но поверхностным, словно он существовал где-то на самой грани мира снов и яви. В полумраке, освещённом лишь тусклым ночником, он почувствовал присутствие.

Его веки медленно приподнялись, и в затуманенном взгляде отразилась знакомая фигура. Она сидела на стуле рядом с кроватью, неподвижная и тихая.

— Эля… — выдохнул он, и в этом одном слове был целый океан тоски, надежды и боли. — Ты… пришла…

Девушка не произнесла ни звука. Её лицо, прекрасное и холодное, как изваяние, было обращено к нему. Она медленно протянула руку и коснулась его щеки. Её прикосновение было