— Папа! — обиженно протянула Лана, надув губы.

Каин повернулся к ней, и его суровое лицо смягчилось на грани возможного.

— Я же извиняюсь, мышонок, — произнёс он ласково, и это прозвище прозвучало так неожиданно, что я едва сдержал улыбку.

— Отец хотел сказать, что очень рад тебя видеть. Ведь так? — настаивала Лана, глядя на него с вызовом.

Каин медленно перевёл взгляд на меня, и в его алых глазах читалась сложная смесь резигнации, любви к дочери и холодной аналитики.

— Думаю, да, — наконец произнёс он и вернулся на своё место во главе стола.

Я сел рядом с Ланой, и она тут же придвинулась ко мне. Она налила мне вина, положила на тарелку лучшие куски с подноса, который проносили слуги, и нежно поправила складку на моём рукаве. Всё это она делала с такой демонстративной нежностью, что у герцога слегка задёргался глаз. Он отхлебнул вина, стараясь не смотреть в нашу сторону.

Слуги, расставлявшие блюда, двигались с подчеркнутой бесшумностью, но их взгляды постоянно скользили между нами троими, смакуя каждую деталь этого семейного спектакля.

Каин, откашлявшись, нарушил тягостное молчание, обращаясь ко мне с безупречной, холодной вежливостью:

— Дорога была спокойной? Летучие саблезубы не доставили хлопот?

— Благодарю Вас, всё прошло прекрасно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и почтительно. — Экипаж Ваш — произведение искусства.

— Рад слышать. А как тебе наши земли? Не разочаровали после академических пейзажей?

— Они великолепны, герцог. Сердце Долины и озеро… это захватывает дух. Вы управляете поистине впечатляющими владениями.

— Город? — продолжил он свой вежливый допрос. — Успел составить впечатление?

— Очень чистый и ухоженный. Чувствуется… порядок и забота, — я выбрал слова максимально нейтральные и дипломатичные.

Каин кивнул, удовлетворённый, но не обманутый моей скромностью. Он понимал, что я стараюсь не наступать на грабли.

— Порядок — основа всего, юноша. Основа всего, — он отпил ещё вина, и его взгляд на мгновение стал отстранённым. — Надеюсь, ты это ценишь.

Лана, сияя, сжала мою руку под столом, словно говоря: «Вот видишь, всё получается!». Но под весом взгляда её отца я понимал, что это лишь затишье перед бурей. Настоящий экзамен был ещё впереди.

Герцог отложил вилку и положил локти на стол, сложив пальцы. Его алые глаза пристально уставились на меня.

— Роберт, — начал он, и его голос снова приобрёл тот весомый, испытующий оттенок. — Прошу прощения за бестактность, но я должен спросить. Думал ли ты о своих дальнейших планах? О будущем? Академия — это, конечно, хорошо, но что за её стенами?

Я почувствовал, как ладонь Ланы под столом слегка сжала мою. Я сделал глоток вина, чтобы выиграть секунду.

— Если честно, герцог, для начала я должен успешно закончить первый курс, — ответил я, стараясь говорить уверенно. — Академия открыла для меня много нового, и я предпочитаю сначала получить крепкий фундамент, а уж затем решать, в каком направлении двигаться. Выбрать свой путь.

Не успел я закончить, как Лана не выдержала. Она вся буквально вспыхнула от гордости и, перебивая, воскликнула:

— Папа, а он скромничает! Ты даже не представляешь! У него не одна магия, а целых две! Это же редкость! И он уже играет за «Венценосцев» — это лучшая команда по Горячему Яйцу! И ещё он работает в Питомнике, сама мадам Вейн его туда направила!

Эффект был мгновенным. Брови Каина поползли вверх. Он откинулся на спинку стула, и его пронзительный взгляд выражал чистейшее изумление.

— Две магии? — переспросил он, и в его голосе впервые прозвучало неподдельное любопытство, затмившее холодную вежливость. — Как это возможно? Какие?

Я слегка поморщился из-за того, что Лана так меня выставила, но скрывать было уже нечего.

— Одна — наследственная, магия льда, традиционная для семьи Дарквуд, — начал я объяснять. — А вторая… личная. Её определяют как Волевую, или Эфирную. Она связана с влиянием на вероятность и волю.

Я не стал вдаваться в подробности о её непредсказуемости. Герцог слушал, не перебивая, его пальцы по-прежнее были сложены домиком. Прошло несколько томительных секунд, а затем по его суровому лицу медленно поползла улыбка. Она была не широкой, но искренней. И вместе с ней изменилась вся его атмосфера. Лёд растаял.

— Магия льда и волевая… — протянул он задумчиво. — Сильное, очень сильное сочетание. Практичное и стратегическое.

Он отпил вина, и его тон стал совсем другим — тёплым, почти отеческим.

— Ну что ж, Роберт, прости мои первоначальные подозрения. Вижу, моя дочь не прогадала. — Он бросил взгляд на сияющую Лану, а затем снова на меня. — Значит, так. Наша семья, хоть и обладает влиянием, традиционно держит нейтралитет в большой политике. Гораздо важнее укреплять свои земли. А они, как ты верно заметил, требуют заботы. У нас есть отличные охотничьи угодья на севере. Весной, как только сойдёт снег, ты обязан приехать. Сходим на шрамфанга. Испытаем твою магию в деле.

Он говорил теперь со мной как с равным, как с человеком, который уже стал частью его планов.

— Охота на шрамфанга… это звучит… впечатляюще, герцог. С благодарностью приму Ваше приглашение.

— Каин, — поправил он меня с лёгкой улыбкой. — Думаю, мы уже можем перейти на имена. — Его взгляд скользнул по моему костюму и уверенной позе. — Да, мышонок, ты была права. Он и впрямь очень даже замечательный молодой человек.

Лана сияла, как тысяча солнц, сжимая мою руку под столом. Слуги, наблюдавшие за этой метаморфозой, переглядывались с едва заметными улыбками. Буря, похоже, миновала, и на смену ей приходило ясное, пусть и слегка ошеломляющее, признание.

Обед продолжился в неожиданно лёгкой атмосфере. Я почти не притрагивался к еде, и дело было не только в сытости после ресторана. Мой разум был полностью поглощён резкой переменой в отношении герцога. Его переход от холодной настороженности к почти отеческому одобрению был ошеломляющим. Я ловил каждое его слово об управлении землями, нейтралитете и весенней охоте, чувствуя, как на мои плечи ложится груз не только его ожиданий, но и целого будущего, которое внезапно из туманной перспективы стало обретать чёткие, и пугающие, очертания.

Когда трапеза подошла к концу, герцог Каин отёр губы салфеткой и объявил:

— Роберт, для тебя подготовлены покои в восточном крыле. Слуга проводит.

Но не успел он закончить, как Лана громко и возмущённо цыкнула — звук, полный такого неповиновения, что у слуг дёрнулись плечи. Она вскочила, с силой схватила меня за руку и буквально потащила от стола.

— Спасибо, папа, мы справимся! — бросила она через плечо, не останавливаясь.

Герцог лишь вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между