– Весь город знает, что ты грохнулась в обморок, потому что у тебя упало давление. Жители послали тебе всю эту соль в подарок, чтобы с тобой больше никогда не случалось ничего подобного.

Мэр смеется. Я тоже смеюсь. Пакетов соли слишком много. Пока мы перетаскиваем их в дом, Лузия продолжает разговор, который начала в больнице:

– Пусть хотя бы Зорайде переночует сегодня у тебя, Лола. Так мне будет спокойнее.

Зорайде подмигивает. Подруга меня понимает.

Она знает, что скоро сюда приедет Любовь.

– Мам, все в порядке. С таким количеством соли с Лолой точно ничего не случится. И потом, мы договорились, что если она почувствует себя плохо, то позвонит нам, и мы сразу же приедем. Правда, Лола?

– Конечно, Зо. И спасибо вам за заботу, донья Лузия.

Мэр улыбается мне.

– Просто Лузия. И с каких это пор мы благодарим кого-то за заботу, юная леди?

Мы раскладываем по шкафчикам многочисленные пакеты соли, и мэр еще раз уточняет, действительно ли со мной все будет в порядке, снова спрашивает, как зовут друзей моей матери, я говорю, что постараюсь вспомнить, и Лузия с Зорайде уходят. Вместе с кошками. В отличие от всех других кошек, которые мне встречались раньше, эти не пошли охотиться или исследовать ферму, пока мы разговаривали. Они сидели тихо, глядя в прекрасные карие глаза моей подруги Зорайде.

Я ложусь на диван. Не проходит и пяти минут, как я слышу звук мопеда своего парня. Мы разговариваем, готовим огромную кастрюлю лапши быстрого приготовления, и он настаивает на том, чтобы добавить в наш ужин соли. Очень много соли. Затем я снова ложусь на диван. Каким-то безумным образом присутствие Любви не успокаивает меня, и я продолжаю думать, что отвечу завтра Эрику, когда он скажет, что мы начинаем тренировать комплексное плавание. Должно быть, у меня обеспокоенное выражение лица, потому что мой парень это замечает.

– Расскажи, что не так?

– Все так. Просто завтра тренировка, скоро финал, весь город будет смотреть.

По лицу Любви я вижу, что он не поверил моему ответу. Он замечает, что на диване в гостиной лежит Афонсу, мой плюшевый мишка. Ловким движением он хватает Афонсу и делает вид, что вешает его на шнурке старой пыльной занавески.

– Ну, Лола. Я же тебя знаю! Ты ведешь себя странно. Скажи мне, что происходит, или я повешу здесь твоего маленького друга.

Знаю, это звучит немного глупо, но мне не кажется смешным вешать плюшевого мишку. Особенно моего Афонсу. Любовь затягивает петлю на шее медвежонка и изображает, что он забирается вверх по шнурку.

– Прекрати. Ничего не случилось. И отпусти Афонсу.

– Афонсу? Так зовут это лохматое чудо? Хочешь знать правду? Он мне не нравится. Я ревную, потому что он спит с тобой каждую ночь. А ты уже выросла из плюшевых мишек, тебе не кажется?

Это уже не смешно. На самом деле, никогда и не было смешно. Я встаю с дивана и подпрыгиваю, чтобы достать мишку и спасти его. Однако спасательная операция проваливается, потому что Любовь оказывается быстрее.

– Нет, мне так не кажется. Я привыкла к Афонсу. Отпусти его.

– Только если ты скажешь мне, почему ведешь себя так странно.

Я хмурюсь.

– Отпусти его, пожалуйста. Афонсу очень важен для меня.

– Только если ты меня поцелуешь.

Я не очень охотно целую его, и он, наконец, сбрасывает Афонсу на пол. Я облегченно вздыхаю.

– Спасибо.

– Никаких «спасибо». Мы заключили сделку.

Затем он снова целует меня. Поцелуй начинается очень медленно, но становится все интенсивнее. Его руки пробегают по моей спине. По моим волосам. Он прерывает поцелуй, смотрит на меня и говорит:

– Ты очень милая, даже когда не в духе.

Я не могу сдержаться:

– Милая, как Мила?

Я толкаю его. Он падает на диван. Притягивает меня к себе, и мы снова целуемся. Снова и снова, так что я забываю обо всем на свете. По крайней мере, обо всем, что угнетало меня последние несколько часов. Но в какой-то момент я начинаю нервничать, потому что посреди приятного, жаркого, торопливого поцелуя Любовь запускает руки мне под блузку.

– Пожалуйста, Любовь. Не делай этого. Я же просила.

– Прости. Просто мне так хорошо.

– Да. Но уже поздно. Завтра у меня тренировка. Тебе лучше уйти.

Он целует меня еще раз. Мы снова возбуждаемся. И снова его рука оказывается там, где я не хочу ее ощущать.

– Пожалуйста, Габриэль. Сколько раз я должна говорить тебе «нет»?

Мой парень делает разочарованное лицо и снова пытается меня поцеловать. Я не разрешаю. Тогда он странным голосом говорит «пока» и уходит.

Я остаюсь одна и обдумываю произошедшее. Вы только что узнали имя парня, которого я идеализировала, почти превратив в эталонного персонажа из женских романов прошлых лет. Это не так. Правда в том, что Габриэль ― человеческое существо, даже слишком человеческое, как сказал не помню кто. И поэтому он иногда делает странные вещи: например, пытается повесить моего плюшевого мишку или не слушает, когда я говорю, что пора остановиться. Мне грустно от этого. Тем более, когда Габриэль не понимает этого и делает удивленное лицо, как будто я не могу распоряжаться своим телом и иметь собственные желания ― как будто это не вполне нормально. Ненормально как раз то, что он этого не понимает. Дело не в том, что я боюсь потерять девственность. Дело в том, что до начала этого месяца я думала только об учебе, книгах и об отсутствии воспоминаний об отце. Но поцелуи Габриэля прекрасны. Его руки и губы ― тоже. Однако несмотря на все события последних нескольких часов, я не могу не думать о баттерфляе. От этого зависит, выиграю я соревнования или подведу команду и весь город. Поэтому мне во что бы то ни стало нужно научиться двигать ногами и руками синхронно. И как можно скорее.

Эффект Лолы

Сейчас 4:45 утра, и я уже в клубе ― пытаюсь плавать баттерфляем. Вода в бассейне ледяная, но это никогда не было для меня проблемой.

Разминку начинаю с кроля. Шестьсот метров за очень короткое время. Не делая перерыва на отдых, приступаю к баттерфляю. Ничего не получается, как бы я ни старалась. Но я не могу позволить себе сдаться. Поэтому вспоминаю все те наставления, которые давала