– А вот та, благодаря кому все это стало возможным, пловчиха, которая поднимется на вершину пьедестала с кубком Региональных игр, ― Лола!

Мэр подталкивает меня вперед. Все аплодируют. Зал гудит. А у меня дрожат ноги. Сердце бешено колотится. Ищу в толпе Любовь ― я понимаю, что, если мне удастся обменяться с ним взглядами, я успокоюсь. У нас с ним все хорошо. Во второй половине дня он приехал на мопеде за мной в клуб, потому что хотел угостить лучшими горячими сэндвичами в округе. Эти легендарные сэндвичи готовит сеньор Фасоль. Любовь сказал мне, что его матери стало очень тоскливо, и поэтому ему надо было побыть с ней. Я изо всех сил пыталась скрыть, что мне было плохо без него, и делала вид, что достаточно уверена в себе. Я не стала рассказывать ему о споре с Милой, о ее вывихе и о комплексном плавании. Потому что после пяти минут общения с Любовью все прочие проблемы отходят на второй план. Улетучиваются. Горячий сэндвич с ветчиной и сыром и газировка ― да, теперь я пью газировку ― стал для меня самым вкусным обедом за последнее время. Но сейчас мне кажется, что напиток кипит у меня в желудке, ноги не перестают дрожать, и я не знаю, что сказать. Я молчу, и мэр меня подбадривает:

– Город хочет услышать тебя, Лола. Хочет услышать голос чемпионки.

Прожектор светит мне прямо в глаза. Я ничего не вижу. У меня перехватывает дыхание. Я не могу тебя найти. Внезапно от громкого звона в ушах у меня начинает кружиться голова. И пока город ждет моей речи, я неожиданно падаю у всех на глазах.

Под присмотром

Знаю: то, что я собираюсь вам рассказать, немного необычно, и вы подумаете, что я сошла с ума после обморока на сцене в спортивном клубе. Но раз уж я начала, пути назад нет. Рассчитываю на вашу благосклонность. Я нахожусь в больнице Санта-Каза в Салту-Бониту. Это старая больница, но здесь очень хорошо заботятся о пациентах, потому что мэр Лузия идеально руководит городом. Она образцовый политик. В больнице меня тщательно обследовали: сделали анализ крови, анализ мочи, рентген ― и ничего не нашли. Миртес, дежурный врач, сказала, что, когда меня привезли, у меня было пониженное давление ― вероятно, это и стало причиной обморока. Но самое забавное, что мне здесь очень нравится. Все жалуются на больницу. На еду, на запах, на болезни. Но я ― а я ведь даже не болею ― никогда в жизни не получала столько заботы, и мне кажется чем-то невероятным, что за мной так ухаживают. Еда на подносе. Визиты незнакомых людей. Торты, которые испекли специально для того, чтобы утешить меня. Вы же знаете, как это бывает, когда подростку не хватает внимания?

Думаю, у меня был приступ страха и не более того. Ослепляющий свет, восхищенные взоры публики, мысль о необходимости плыть баттерфляем. Нет, я не хочу на этом зацикливаться. Поскорее выкину все это из головы.

Из-за обморока у меня появилась новая проблема: мэр хочет поговорить с моей мамой и Маркусом Крокодилом о моем падении на сцене. Поскольку рядом со мной нет никого из взрослых, Лузия чувствует ответственность за меня. Я соврала, что моя мама поехала навестить друзей на побережье, и мэр все время пытается выяснить фамилию этих друзей, чтобы найти их номер в телефонной книге. Я сказала, что забыла фамилию, и до сих пор размышляю, какую отговорку сочинить в следующий раз. В палату снова входит Любовь.

– Миртес сказала, что скоро ты сможешь вернуться домой. Она только ждет результатов еще одного анализа.

– Я не против задержаться здесь.

Любовь смотрит на меня как-то странно. Так, как нормальные люди смотрят на обделенных вниманием девочек, которые падают в обморок на сцене и любят, чтобы за ними ухаживали в больницах. Я делаю вид, что не замечаю этого.

– Просто эта подушка очень-очень-очень классная. Попробуй, какая мягкая.

Я хлопаю его подушкой по голове как раз в тот момент, когда в дверь стучат. Любовь кричит, но его голос заглушает подушка:

– Войдите!

И они входят: Эрику, Мила и ее мать, похожая на победительницу конкурса «Мисс Вселенная». Становится понятно, почему эта девочка в купальнике с глубоким вырезом красива, как актриса из сериала. Жена моего тренера держит в руках вазу с подсолнухом и ведет себя очень мило.

– Наконец-то, Лола, я познакомлюсь с тобой лично. Эрику только о тебе и говорит.

Мила закатывает глаза. В этом городе никто не разбирается в психологии. Хвалить соперницу дочери в ее присутствии? Любовь, который за свою чуткость и получил от меня это прозвище, пытается перевести разговор на другую тему:

– Праздник прошел отлично.

Мила парирует:

– Отлично?! Твоя подружка упала в обморок.

Я в растерянности молчу. И все остальные тоже. Внезапно больничная палата перестает казаться такой уютной. Неловкую паузу прерывает Эрику:

– Миртес показала твои анализы. Скорее всего, у тебя резко упало давление. А так, Лола, ты в порядке. Ты сможешь плыть в финале.

Я судорожно сглатываю. Мила тоже.

Я не понимаю, какого черта она делает здесь, в моей палате. Или понимаю. Родители заставили ее навестить меня. Но, как и я, она подросток. Раненый подросток. Мать Милы деликатно замечает:

– Пожалуй, будет лучше, если мы пойдем и дадим Лоле отдохнуть.

Она ставит вазу с подсолнухом на тумбочку и берет Милу за руку. Эрику подходит ко мне и улыбается. Такой улыбки я у него никогда раньше не видела.

– Ну, Лола, набирайся сил. Завтра я жду тебя в бассейне.

От страха у меня все холодеет внутри. Внезапно я понимаю: обморок был для меня прекрасным предлогом, чтобы уйти от своей проблемы.

– Завтра? Уже?

– Да, завтра. Врач разрешила тебе тренироваться. А мы и так отстали от графика. Тебе нужно отрабатывать комплексное плавание.

Даже в кошмарном сне я не могла представить, что когда-нибудь буду так думать, но сейчас мне меньше всего хочется снова оказаться в бассейне.

Человеческое, слишком человеческое

На Салту-Бониту опустилась ночь, и мы почти добрались до фермы. Меня выписали из больницы, и Любовь хотел отвезти меня домой на мопеде, но мэр настояла, чтобы я поехала на машине. И вот я мчусь в ее коричневом фургоне, рядом сидит Зорайде с кошками.