Я встаю и ступаю босыми ногами по мокрой траве. Ощущения неплохие. А вот моя реакция не очень.

– Все в порядке, Габи. Я просто переживаю из-за завтрашней тренировки ― она начнется раньше обычного, потому что сегодняшнюю Эрику отменил. Ты очень хотел, чтобы мы пошли сюда, но я и правда волнуюсь. Может, отвезешь меня домой? Мне завтра рано вставать.

Он не отвечает. Просто целует меня. Этот поцелуй, кажется, никогда не закончится. В какой-то момент мы оба ложимся на одеяло. Он смотрит мне прямо в глаза, как будто хочет рассмотреть в их глубине все, что я чувствую, даже если не понимает причины. Страх темноты. Одиночество. Желание плакать, застрявшее у меня в горле, как железный шар. Воспоминания, вранье, бесконечное вранье. Я смотрю ему в глаза и улыбаюсь. Мы снова целуемся и вдруг оказываемся уже без футболок. Оба. Без футболок и без мыслей, которые могли бы помешать нам в этот момент. Потому что сейчас я решила отпустить себя. Подросток я или нет, в конце концов? Я могла бы не рассказывать вам, что было дальше, потому что меня все-таки волнует неприкосновенность моей личной жизни. Но сегодня не тот случай. Поскольку то, что произошло дальше, уж очень невероятно. Такие вещи могут произойти только здесь, в Салту-Бониту. Из ниоткуда появляется собака, подходит к нам и начинает лаять. Даже не лаять, а выть! Это пугает меня до смерти. Габриэль не скрывает своего раздражения:

– Заблудший пес!

Я громко, от души смеюсь и надеваю футболку. Габриэль замечает мое движение и пытается меня остановить.

– Нет. Нет… Представь, что ничего этого не было. Представь, что не появился этот вредный пес, который все испортил.

– Все в порядке, Габи. Ну и ладно. Кажется, момент упущен. Может быть, после финала, кто знает…

– После финала каникулы закончатся, и ты уедешь.

Это одна из многих вещей, о которых я не могу и не хочу думать. Пес убежал ― наверное, ему надоело смотреть на наши нежности. Габриэль надевает футболку, а я опять сижу с задумчивым выражением лица.

– О, нет. Тебе снова грустно и не по себе? Нет. Забудь об этом. Иди сюда.

Мы снова устраиваемся на одеяле. Теперь моя голова лежит на его груди. Слушать медленное дыхание Габриэля так приятно. Я хотела бы слушать его дыхание вечно. Чтобы развеять мою грусть, Габриэль начинает тихонько петь. Думаю, так он пытается справиться и со своей грустью тоже. Это не песня моего отца. Это другая, незнакомая мне. И я постепенно засыпаю.

* * *

Я просыпаюсь от яркого солнечного света. Поворачиваю голову, вижу своего парня, который спит без задних ног, и думаю, что тренировка, наверное, уже давно началась. Господи, как так получилось, что мы уснули прямо здесь, на траве? Я уверена, что опоздаю в клуб, и тренер будет очень зол на меня. Эрику ненавидит опоздания. Я уже молчу о комплексном плавании. Я трясу Габриэля изо всех сил, но все напрасно. Предпринимаю еще несколько попыток ― Габриэль спит мертвецким сном. Тогда я делаю то, что сделал бы любой отчаявшийся человек в моей ситуации, ― хватаю его мопед и мчусь в бассейн.

Когда я вбегаю в бассейн, Эрику почти рычит на меня. Он совсем не похож на больного.

– Ты опоздала на несколько часов.

– Я переоденусь за минуту, Эрику.

– За минуту? И научишься плавать баттерфляем за пять минут. Так?

Мое сердце замирает. Он знает. Откуда он все знает?

– Вчера я пришел в клуб и увидел, как ты пытаешься плавать баттерфляем. Честно говоря, я не знаю, почему тебе не удается синхронизировать движения. Лола, это же самое базовое.

– Я знаю. Мой тренер тоже это знает. Она всегда говорила мне, что это психологическое, что если я перестану думать и расслаблюсь…

– Психологическое?! Что еще за дешевые приемчики? Либо ты научишься плавать этим стилем за пять минут, либо подведешь весь город. Все зависит только от тебя.

В этот момент я, наверное, побелела как полотно. Девочки из команды понимают, что происходит что-то серьезное, и молча наблюдают. Я не знаю, что сказать. Я не умею плакать. Поэтому смотрю на Эрику, который выглядит еще более отчаявшимся, чем я, и произношу единственное, что получается выдавить из себя:

– Вы мне поможете? Пожалуйста!

Эрику кивает. Для него на карту тоже поставлено очень многое. Финал соревнований, на котором он когда-то лишился и невесты, и награды. Целая жизнь, посвященная тренировкам. И вот у него появилась надежда. Секретное оружие. Которое на самом деле совсем не оружие, потому что не умеет синхронизировать руки и ноги в обычном баттерфляе. Эрику просит меня прийти завтра на тренировку пораньше и отправляет в бассейн.

На выходе из клуба я встречаю Габриэля. В той же одежде, что и вчера вечером. Вид у него очень недовольный. Он странно смотрит на меня.

– Ну что, ты здесь? Я проснулся и ужасно испугался за тебя. Тебя нет, мопеда тоже.

Я не знаю, что сказать в свое оправдание. Но его голос сводит меня с ума.

– Это ты настоял, чтобы мы поехали так далеко. Я опоздала на тренировку. И взяла мопед, чтобы быстрее доехать.

– Ты взяла мопед и оставила меня спать? Знаешь, что я подумал, когда проснулся и не увидел тебя? Почему ты не разбудила меня?

– Я пыталась, Габриэль. Честно, я пыталась.

Он пристально смотрит мне в глаза, видимо, не зная, что сказать. Зато Мила знает. Да, Мила. Она сегодня красивее, чем когда-либо, и появляется как всегда в самый неподходящий момент. Должно быть, она пришла навестить команду. У нее забинтована рука, на ней обтягивающее платье, в котором ее спортивная фигура напоминает сосиску. Так мне кажется.

– Не самая уместная сцена для этого времени суток, ребята.

Она смеется и уходит. У Габриэля на лице все то же недовольное выражение.

– Мила права. Напугать меня ― точно не самая уместная выходка. Меня до сих пор трясет, Лола.

Не знаю, что именно чувствую я, но тот факт, что Габи согласен с Милой, приводит меня в бешенство. Поэтому я выкрикиваю:

– Уйди, Габриэль! Мне нужно сосредоточиться на тренировках, скоро финал.

Он смотрит мне прямо в глаза и отвечает бесстрастным голосом:

– Хорошо. Только больше никаких сюрпризов, как сегодня утром. Пока, Лола.

Габриэль берет мопед, оставленный у ворот, и быстро уезжает. Я стою словно парализованная, как будто ноги залили цементом. Я словно разучилась ходить. Разучилась дышать. Не могу поверить в то, что