— Да я поговорить с тобой хотел — давно не виделись по-настоящему. Может, чайку попьем? — На его лице, несмотря на усталость и следы времени, проступало искреннее желание наладить общение, о котором мы оба давно забыли. В душе моей теплело: вдруг этот день станет началом чего-то нового между нами. Он взял меня под руку и повел в кухню.

Рассветное солнце пробивалось сквозь окно, заливая кухню теплым светом. На столе, в центре внимания, стоял заварочный чайник. Вчерашний чай, уже остывший, все еще хранил в себе остатки жизни: чаинки, словно крошечные танцоры, продолжали кружиться в воде.

— Я сейчас заварю новый чай, — пробормотала я, чувствуя легкое недовольство от незванного гостя.

— Аделя, не переживай, я и такой попью, — раздался голос отца. Он махнул рукой, и легкий ветерок, словно по волшебству, коснулся моего лица, освежая и пробуждая. Отец, не обращая внимания на мои намерения, достал из навесного шкафа мою любимую кружку. Звонкий звук фарфора о воздух нарушил утреннюю тишину. Он налил себе чай, неспешно наслаждаясь процессом.

— Тебе заварить? — спросил он, повернувшись ко мне с улыбкой. Его доброжелательный тон всегда поднимал мне настроение.

— Нет, я по утрам пью только кофе, — ответила я, улыбаясь в ответ. Утренний ритуал, привычный и уютный, продолжался, несмотря на вчерашний чай, который отец, казалось, ценил не меньше, чем свежезаваренный. Наверное, ему не привыкать к тому, что пить.

Солнце только начинало подниматься, и его мягкий свет заполнял кухню, создавая атмосферу тепла и уюта.

— Ты знаешь, иногда я думаю, что чай — это не просто напиток, а целая философия, — сказал он, налив себе чашку.

Я кивнула, понимая, что в его словах есть доля правды. Каждый глоток, каждая капля — это нечто большее, чем просто утоление жажды. Это моменты, которые мы проводим вместе, разговоры, воспоминания и мечты.

— Да, ты прав, — ответила я, — но кофе все равно остается моим утренним другом.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как уютная атмосфера нашего утра наполнилась теплом и пониманием. Но кто бы мог подумать, что случайная фраза в миг разобьет мне сердце.

— Смотри, как на солнце играют краски, будто танцующая радуга в кружке, — произнес он, трепетно поднося стеклянную кружку к моим глазам. Я замерла. Неужели он издевается? По-пьяни совсем забыл, что его дочь слепая, как крот? Или думает, что этих несчастных пяти процентов, что я вижу, достаточно, чтобы разглядеть какую-то там радугу в кружке?

Внутри меня разразилась буря эмоций. Я знала, что он хотел сделать что-то хорошее, поделиться со мной тем, что сам ощущал. Но в этот момент его слова, полные радости и восхищения, лишь подчеркивали мою изоляцию. Я не могла видеть, не могла разделить его восторг.

— Да, — тихо произнесла я, стараясь скрыть свою боль. — Наверное, это красиво.

Вместо того чтобы наслаждаться моментом, я чувствовала, как сердце сжимается от горечи. Я хотела бы быть с ним на одной волне, разделить его радость, но вместо этого оставалась в тени его восторга, как призрак, который не может прикоснуться к свету. Я пыталась сосредоточиться на его словах, но они звучали как мелодия, которую я не могла услышать. Каждый его вздох, каждое слово о красоте, о которой он говорил, лишь углубляло мою тоску.

Милош.

Раннее утро еще не полностью рассеяло сон, когда сквозь дрему до меня донеслись голоса с кухни. Сердце подскочило, и я резко проснулся, словно от удара током. Первая мысль, пронзившая сознание: "Кирилл? Неужели он?" В животе похолодело от предчувствия неизбежной драки. Я понимал, что столкновение неминуемо, но в то же время в голове билась другая мысль: Аделин уже не маленькая девочка. Она сама вправе решать, с кем ей быть и как поступать.

Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялся с мягкого дивана, застеленного белоснежной простыней. Быстро накинул на себя одежду и, стараясь подавить волнение, направился на голоса, доносившиеся из кухни. Что меня там ждет? Неизвестность давила, но я должен был узнать.

— Смотри, как на солнце играют краски, будто танцующая радуга в кружке, — издевательски произнес какой-то мужчина, стоя напротив АделинЯ не выдержал. Слова, пропитанные цинизмом, словно ударили меня самого. Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, как будто взял на себя часть обиды Аделин.

— Вы что, она же не увидит! Какая радуга? Какие краски? Ты вообще кто?! — выскочил я из-за угла, моментально оказавшись перед этим типом. Готов был наброситься на него, защитить Аделин от этой жестокости.

Аделин резко обернулась на мой крик.

— Стой! — выкрикнула она, и я замер, как вкопанный. После короткой паузы она тихо добавила: — Это мой отец!

— Отец? — удивленно переспросил я. — Хороший у тебя отец, Аделин!

Отец Аделин, казалось, немного растерялся.

— Да-да-да, конечно, я помню, — пробормотал он, опустив голову. — А вы, кто такой будете, юноша? — спросил он уже более смело, с неким подозрением вздернув нос.

— Я…

— Пап, это Милош, мы работаем с ним вместе в театре. Его просто… эм… соседи затопили сверху, — перебила меня Аделин, бросив на меня быстрый, предостерегающий взгляд.

Я нахмурил брови. Зачем она врет? Но решил не разрушать ее ложь. Сейчас точно не время для выяснений.

— А… это Виталий Сергеевич, — медленно протянула Аделин, явно опасаясь моей реакции.

— Приятно познакомиться, Милош! — ответил я с недовольством в голосе. Я заметил, как у Аделин расслабилось лицо. Она явно удовлетворена тем, что я ей подыграл. Но сдаваться я не намерен.

— Аделин, можно с тобой поговорить? — спросил я, повернувшись к ней. Краем глаза заметил, как ее отец, Виталий Сергеевич, неспешно потягивает свой холодный чай. Мы вышли из кухни, оставив его наедине с напитком.

— К чему эта ложь? Стыдишься меня? — выпалил я, стараясь сдержать раздражение. Глаза Аделин расширились от неожиданности. Я слегка сжал ее руку.

— А что мне сказать? Что я оставила у себя ночевать вора? Это мой отец! — огрызнулась она, вырывая руку.

— А вариант сказать ему, что мы вместе, тебя не устраивает?

— А мы разве вместе? — прозвучал ее вопрос, словно ледяной душ.

Она развернулась и ушла обратно на кухню, оставив меня стоять в коридоре, оглушенного ее словами. Внутри все кипело. От бессилия и боли я с силой ударил кулаком о стену, оставив на обоях предательскую вмятину.

— Адель, я поеду домой, проверю, высохла ли кровать, которую сосед сверху затопил. Хочу сегодня девушку позвать к себе. Ну, вы понимаете, да, Виталий Сергеевич? — заглянув в кухню, с сарказмом произнес я, подмигнув, чтобы придать своим словам больше искор.

В