Одна ночь позади, сказала она себе. Осталось четыре. Завтра, потом канун Рождества. Потом сам день — пропустить Рождество я никак не могу, но, будем надеяться, все будут настолько обожраны и пьяны, что не заметят во мне ничего странного. Еще один день на то, чтобы все отошли от похмелья, и тогда великий клан Белгрейв разъедется по своим углам. Большинство улетят прямиком в Британию, где все и живут.

Пять ночей. Дельфина закрыла глаза. Пять ночей. Четыре дня — четыре с половиной, если считать последний день, когда все будут собирать вещи и уезжать.

Она справится.

Она должна справиться.

Потому что если она утратит бдительность, то вся хлипкая конструкция из лжи, которую она возводила пятнадцать лет, рухнет, не дожив до конца Рождества.

Она взглянула на часы. Девять вечера, будь навигатор в порядке, она бы уже приближалась к Pine Valley. Здесь, в горах, ночь была весомее и плотнее. Темнота облепила стекла, и даже свет фар казался жалкой, беспомощной струйкой, неспособной пробить эту густую тьму. А что, если заглушить мотор…

Щелчок.

Абсолютная чернота. На мгновение зрение отказалось работать, в глазах плавали цветные пятна от недавнего света. Она зажмурилась, открыла глаза и уставилась в непроглядную, совершенную тьму.

Словно весь мир опустел, и она осталась в нем в полном одиночестве.

И тогда что-то внутри нее, сжатое в тугой, забытый узел много лет назад, стало медленно-медленно развязываться.

— Как красиво, — прошептала она, но это слово было бессильно описать чувство, переполнявшее ее при виде этой пустоты за стеклом. Она ловила себя на том, что ей хочется… хочется…

Она тяжело выдохнула и обхватила себя руками. Неважно, чего ей хочется. Она только что обнаружила небольшую проблему со своим грандиозным планом переночевать в машине. С отключенным отоплением давила не только темнота.

Оказалось, что зимой в горах холодно. Кто бы мог подумать?

Дельфина скривилась и повернула ключ. Машина с ревом ожила: двигатель, печка, обдув стекол. Чарующая пустота ночи растаяла, сменившись видом, более тревожным, чем бабушка Элейн, придирчиво изучающая винную карту отеля.

Крошечные снежинки танцевали в лучах ее фар. Пока она смотрела, некоторые из них приземлялись на лобовое стекло и таяли. Потом к ним присоединились более крупные хлопья, кружась в воздухе все гуще, и когда эти приземлялись, они не таяли.

— Ну, отлично, — снова сказала Дельфина. Не было никакого смысла говорить о, плохо. Она знала, что это плохо. Произносить это вслух ничего не изменит.

Ночь — это одно. Она могла бы объяснить ночевку вне города. Снег? О нет Если ее здесь занесет, начнутся вечные вопросы: Почему ты не откопала машину сама? и Почему ты не взлетела, когда снег пошел?

Конечно, это был относительно лучший сценарий. В худшем — она замерзнет насмерть. Она даже не хотела представлять реакцию родни на такое.

Какой же Белгрейв позволит себе замерзнуть насмерть?

Она расправила плечи.

— Я не думала, что ты оценишь портвейн в виде слякоти, — пробормотала она, репетируя, что могла бы сказать деду позже. — Ты же не думаешь, что я бы выбрала ехать обратно в таких условиях?

то была даже не ложь. Какая уж тут сознательность, когда единственная альтернатива — три поколения Белгрейвов, цокающие языком над ее жалким человеческим трупом.

Она снова достала телефон, сравнила настоящую карту с той, ошибочной, и свои смутные воспоминания о поворотах. Подавив вздох при мысли, что настоящий Белгрейв обладал бы безупречной памятью, она попыталась понять, где же она на самом деле находится.

Если бы только…

Она резко тряхнула головой. Здесь, как и в остальной ее жизни, не было времени на если бы.

Как бы она справилась с этим, если бы сравнивала карту с, скажем, указаниями босса? Она бы не доверяла памяти Мистера Петракиса, для начала. Она бы предположила, что он хотя бы раз запутался в направлениях, и что всякий раз, когда инструкции GPS и дорога перед ним не совпадали, он бы выбирал ближайший вариант и винил карту в том, что она неправильная…

… Что, как она осознала, не слишком отличалось от ее собственных действий. Навигатор порой велел повернуть налево, где никакого поворота не было, или ехать прямо с обрыва, а она мысленно редактировала инструкции: ждала следующего левого поворота, как бы далеко он ни был, и так далее.

Что, если ее догадка верна, означало, что она находилась где-то…

В глухомани

— Ну, отлично… — начала она и оборвала себя раздраженным выдохом. Любому было очевидно, что ситуация не была хорошей. И не то чтобы вокруг был кто-то, кого ей нужно было впечатлять.

Это была не совсем глухомань. Просто глубже в горах, чем она ожидала. Она каким-то образом умудрилась полностью проехать мимо Pine Valley. Но, если она правильно определила свое местоположение, до него всего несколько часов езды. Возможно, она успеет вернуться даже до полуночи.

Она не подумала буквально «пора смыться домой, поджав несуществующий хвост», но мысль витала где-то очень близко.

Машина пробурчала, когда она снова выехала на дорогу. Первым делом нужно было развернуться — но здесь она этого сделать не могла. Придется ехать дальше и искать более широкое место на дороге, где она не рискнет при развороте въехать в дерево или покрытый снегом каменистый выступ.

Снег становился гуще, по мере того как дорога поднималась в гору. Один раз, когда деревья расступились на спуске с дороги, ей показалось, она мельком увидела теплые огни, которые могли быть Pine Valley. По крайней мере, это было в том направлении, в котором она решила, находится Pine Valley, и она решила принять это как обнадеживающий знак.

Что-то похожее на еще один огонек мелькнуло среди деревьев выше, когда она преодолевала особенно крутой и узкий поворот. Дом, интересно? Кто добровольно останется жить в такой глуши? Даже оборотни, тщательно скрывающие свою природу, наверняка предпочли бы уют и общество себе подобных в городке такому уединению.

Машина глухо ударилась о скрытый камень, и она прикусила губу, забыв про огонек.

Дорога нигде не становилась шире — если бы ей встретилась другая машина, то, оправившись после смерти от шока, она бы долго ломала голову, как им тут разъехаться. Но после нескольких поворотов и очередного манящего проблеска уличных огней далеко внизу она наткнулась на что-то, похожее на съезд у обочины. Он был покрыт девственно чистым белым снегом, и она с облегчением выдохнула. Снег на самой дороге становился все глубже, и ей не хотелось забираться в горы дальше, чем необходимо. Если она застрянет…

Она тряхнула головой. Она не