– Это действительно был интересный период. Предпринимательские наклонности проявлялись у меня с детства, особенно в деревне, где я проводил каждое лето, начиная с двух или трёх лет.

Самое яркое воспоминание – это мой первый, пусть и шуточный, бизнес. Мои дядя и тётя занимались мясной торговлей, и я с самого раннего утра, в пять-шесть часов, вместе с ними стоял на рынке и зазывал покупателей: «Покупайте свежее мясо!» Родственники всегда с нетерпением ждали моего приезда. Говорили, что у меня «денежная ножка». Это у них такое было выражение, мол, как только я появляюсь, продажи резко увеличиваются, финансы растут. И действительно, как только я заходил на рынок, буквально сразу появлялись клиенты. Этот эффект сохраняется до сих пор. Я захожу в пустой магазин, и вдруг за мной образуется очередь ещё из десятка человек.

С детства у меня был такой заряд – рано вставать, быть активным, общаться с людьми. Вместе с дядей и тётей мы продавали мясо, и уже к восьми-девяти утра товар расходился, мы возвращались домой. Хотя рынок работал до полудня или часу, у нас всё заканчивалось гораздо раньше.

Помню ещё один забавный случай. Когда мне было около четырёх-пяти лет, я брал без спросу куриные яйца и обменивал их в единственном деревенском магазине на шоколадные «киндеры». Вот такой бартер я тогда придумал.

Подобных историй было много. В детстве я постоянно что-то придумывал, проявлял инициативу. Можно сказать, у меня было настоящее предпринимательское чутьё. Позже, в школе, это уже выражалось по-другому, но, если говорить о раннем возрасте, – эта активность явно направлялась в сторону «коммерсанства», как я это называю.

– А если вспомнить о первых настоящих деньгах. В какой момент Вы поняли: это уже не просто игра, а что-то, что можно потратить, отложить или осознанно использовать?

– Если речь про осознанное отношение к деньгам, то я с детства был очень бережлив. Всё, что мне давали, я воспринимал с огромной благодарностью. Даже если я сам что-то зарабатывал, у меня внутри всегда было чувство: «Это нужно сберечь». Подарочные деньги я копил и никогда не тратил. Эта привычка жила во мне с самого начала. Причём интересно, что для себя я почти ничего не покупал. В основном брал подарки родителям. Так и повелось.

До какого-то возраста у меня в руках почти не было наличных. Отец приучал меня к финансовой грамотности. Он практически не давал денег просто так. До подросткового возраста я не помню, чтобы мне выдавали на карманные расходы. Иногда могли выделить 50 или 100 рублей на мороженое, но это были редкие случаи.

А потом началась практика, за которую я до сих пор благодарен. С седьмого класса отец стал отсчитывать мне определённую сумму на месяц. Сначала это было 2000–3000 рублей. Я должен был из этих денег сам оплачивать школу, проезд, тренировки, интернет, телефон. Ни копейки сверху. Мне нужно было самостоятельно рассчитывать, как всё распределить и где пройти пешком, чтобы сэкономить.

Эта система развила во мне финансовую грамотность и приучила к чёткому планированию. Я понимал: есть определённая сумма, и больше не будет. Нужно научиться с ней справляться. Так продолжалось вплоть до 11-го класса. Суммы постепенно росли – три, четыре, пять, восемь, десять тысяч. Но суть оставалась прежней: все обязательные расходы – в первую очередь, удовольствия – в самую последнюю.

Максимум, что я себе позволял, – один-два раза в месяц сходить в кино или компьютерный клуб. Всё остальное уходило на нужды: учёбу, тренировки, регулярные платежи. До сих пор у меня осталось такое же отношение к деньгам: сначала обязательства, потом – всё остальное.

Первую настоящую работу я получил в 13 лет. Я грузил пивные кеги. Это был тяжёлый труд, где я работал наравне со взрослыми. Хоть мы тогда и были ещё подростками, нас не щадили. Хорошо помню, как мне было тяжело, но я не жаловался. Мне платили, как взрослому, и приходилось принимать правила игры.

А в 14 лет я участвовал в фестивале электронной музыки в Тольятти GES FEST. Туда съезжалось огромное количество людей не только из России. И именно там я работал три дня подряд без перерыва на сон, разливая пиво. Мы с друзьями жили в палатке, трудились на полную. В целом было интересно, но организация была очень слабая. Из двух человек, арендовавших будку, где мы торговали, один всё время где-то пропадал, второй без конца выпивал.

Нам, пацанам, доверили всю наличку. Я строго вёл учёт: записывал каждый стакан, каждую сдачу. Никто меня этому не учил, я просто чувствовал, что это нужно делать, и не зря. Когда один из партнёров в конце субботы забрал всю выручку целиком, а второй пришёл в воскресенье и ничего об этом не знал, я понял, что нас могут обмануть. Тогда я взял свою часть заработанного и отложил в сторону, на случай, если не заплатят.

Так и вышло. Нам не дали ни рубля, но я всё равно остался при своём. И с тех пор я всегда забираю своё, ровно то, что мне принадлежит, ни больше, ни меньше. Это был мой первый болезненный, но важный опыт: даже детей, работавших с полной отдачей, без сна, могут легко обмануть. Я понял, что в жизни встречаются люди, которые способны на подлость. Поэтому потом меня уже мало что удивляло в жизни. Было и предательство, и другой плохой опыт, но вот тот первый меня к этому подготовил. Кстати, чуть позже я с одним из владельцев палатки поквитался. Встретил как-то в городе, и ему крепко от меня досталось за двоих других обманутых ребят, которые были тогда со мной.

А уже в 15 лет начался осознанный заработок. Я много занимался борьбой, и среди борцов было принято подрабатывать в ночных клубах: в охране или на фейс-контроле. Я знал и хорошо общался с детьми из богатых семей города, потому что учился сначала в элитной школе при Тольяттинской академии управления. Позже отец перевёл меня в обычный физико-математический лицей, чтобы показать другую сторону жизни. Это тоже дало мне многое. Можно сказать, что я развивался в двух направлениях.

С девятого класса я придумал систему: договаривался с охранниками клубов и проводил туда обеспеченных ребят за деньги. Сначала у меня была квота – пять-десять человек. Они платили мне каждый по 500 рублей, потом по 1000. Я частично делился этими деньгами с охраной, остальное была моя часть.

Позже я начал организовывать «столики». Гости вносили депозит, а я забирал его себе. В итоге все оставались довольными. Ребята веселились, охранники