– Я изо всех сил постараюсь быть с ними помягче, – устало махнул Влад.

Коллам был отнюдь не слабым противником, и победить его даже в проверочной дуэли было непросто. Влад лежал на земле и наслаждался моментом. Может, это и было лишь самое начало его пути, но первый шаг он выдержал более чем достойно. Усердные тренировки, штудирование книг, а также помощь друзей дали свои плоды. И даже неудачи с Вирсом Влад расценивал как важные для себя уроки.

А сейчас Коллам и Питер признали его как равного, и Влад имел полное право гордиться собой.

17

Слепой

На следующее утро, несмотря на весьма напряженные последние дни, Влад проснулся рано и в отличном настроении. Сделав зарядку с растяжкой, он, довольно напевая себе под нос, спустился из спальни на кухню готовить завтрак. Благо в Малефистериуме недостатка в продуктах не было. Первые дни Владу приходилось экономить выделенные ему на проживание до зачисления продукты. К тому же с Питером они виделись почти каждый день, а мама куратора не скупилась на вкусную выпечку и угощения.

Пока он нарезал хлеб и жарил яйца, мысли сами собой вернулись к тому, как устроен быт в городе магов. Оказалось, продукты появлялись в домах через специальные передаточные круги – магические устройства, подключенные к центральным хранилищам.

Он вспомнил, как поначалу экономил каждую крошку, не понимая системы. Потом Питер объяснил – в Малефистериуме никто не голодал. Даже если у тебя не было монет, еду все равно выдавали, просто попроще. Особенно ему нравилось, когда мама Питера присылала с ним домашние пироги – теплые, с яблоками и корицей.

«И все же надо будет спросить у Питера о заработке. Нехорошо сидеть у них на шее», – говорил себе Влад.

Глядя в окно на улочки города, он задумался о других особенностях жизни здесь. Дома в Малефистериуме были особенными – они буквально росли, когда в них появлялась необходимость, и исчезали, становясь ненужными. Если семья увеличивалась, стены сами расширялись, появлялись новые комнаты. Когда кто-то умирал… Влад поморщился – он еще не совсем понимал, куда девались дома ушедших. Питер как-то обмолвился, что они «возвращаются в магический резерв города».

Сковорода зашипела, отвлекая от мыслей. Влад перевернул яичницу, улыбаясь. Как ни странно, этот необычный город уже начинал казаться ему домом.

Сегодня был очень важный день – «Хиротония, или Церемония посвящения в ученики академии». Что могло пойти не так?

Сделав себе пару сытных бутербродов с паштетом и заварив чай, Влад сел в гостиной и посмотрел на большую картину. Теперь это была не пустая рама, а красивейший пейзаж, на котором из-за густого бора возвышались горы с шапками снега, а за ними, стеснительно краснея в закате, пряталось алое солнце. Питер объяснил, как работает картина: изображает то, что представит хозяин дома, любой образ. Любой пейзаж, любое лицо, которое есть в памяти. Как житель села, Влад любил природу и даже в своем доме хотел иметь ее кусочек, пусть и на холсте.

Доев завтрак и помыв посуду, Влад хотел было уже отправиться в лавку за праздничной мантией, размеры которой для него вчера сняла мама Питера. Выдавалась она бесплатно при предъявлении двух письменных ходатайств от Питера и Коллама. Вообще, документ должен был быть один, только от куратора. Однако, так как Влад был под присмотром, требовалось еще и разрешение телохранителя.

Раздался стук в дверь. Влад открыл. На пороге стоял Стефан в парадной мантии.

– Привет. Можно я войду?

– Зачем? – спросил Влад, чтобы не казаться совсем мягкотелым.

– Пожалуйста. Мне надо тебе кое-что сказать. – У Стефа был такой щенячий взгляд, что Влад сжалился и пропустил его внутрь.

– Только побыстрее, будь добр. Мне еще за мантией идти.

– О, отлично! Я как раз знаю хорошую лавку!.. – начал было Стефан, но под взглядом Влада сбавил интонацию. – Слушай… Мы не виделись с самого Суда. Ты же знаешь, меня наказали…

– Стеф, ближе к делу. – Влад скрестил руки на груди.

Сосед тяжело вздохнул:

– Я провинился. Серьезно провинился перед всеми: тобой, Советом и, конечно, своей семьей. Я не хочу, чтобы ты считал меня каким-то трусом или снобом. Я… я не хотел тебя бросать. Но мне было страшно.

– Мне тоже было, Стеф! – Влада прорвало, и голос сорвался на крик. – Мне было страшно там, на площади с некромантами. Когда Люциус нагнал меня и отравил ядом. Когда на Суде я был вынужден под взглядом всех магистров врать, что мало что помню, чтобы не началась бойня! Когда я каждый день в толпе вижу мелькающего Вирса, который хочет отомстить! Да я до сих пор в ужасе! Но я бы никогда не оставил товарища в беде! Я никогда бы не оставил в беде тебя или Питера, Киллиана или кого-то еще!

Влад сделал шаг к Стефу и так жестикулировал, что сосед отступил на шаг.

По лицу Стефа можно было подумать, что он сейчас заплачет.

– Прости меня, Влад! Мне правда очень жаль! Но и ты не все знаешь обо мне, моей семье, некромантах и нашем мире. – Его голос дрогнул. – Я потомственный Хранитель Света. Тот, кто несет в себе свет Азарона, его наследие и все то, что так люто ненавидят некроманты и сам Танатос. Настолько ненавидят, что прокляли нас, последователей Азарона, наследуемым Знамением Гнева. Это случилось после войны.

Стефан вздохнул, пытаясь выровнять дыхание.

– Это проклятие… оно уродует нас. Кожа сереет и трескается, сквозь тело начинают прорастать витые рога. Раны, которые после этого остаются, причиняют невыносимую боль. Не дай Основатели тебе когда-нибудь это увидеть! Но хуже всего, что скверна смерти копится внутри и вырывается наружу, отравляя все живое. Таким проклятым уже не помочь. Их… – Стеф проглотил вставший в горле ком и опустил голову, – их даже нельзя избавить от страданий. Они не могут умереть и должны мучиться вечно. – Он замолчал, а потом резко поднял голову и смахнул рукавом пару капель с ресниц. – Это то, что постигло моего отца. И это то, что в итоге постигнет и меня, как Хранителя света. Я ненавижу некромантов, и я их до ужаса боюсь.

Стеф поднял полный отчаяния взгляд.

Влад смотрел на него и чувствовал, как сердце сжимается от жалости. Он больше не мог сердиться на того, кто несет на себе такое бремя по вине некромантов. Он сделал шаг к Стефу и, взяв за плечи, твердо заглянул ему в глаза.

– Почему ты мне сразу об этом не рассказал?

Стефан снова опустил глаза.

– А ты бы захотел дружить с тем, кто… – он едва слышно шмыгнул носом, – кто в конечном итоге станет уродом,