Чаша терпения уже стремительно показывала дно. Ещё немного, и я в ответ на очередное жалящее заклятие применю что-то своё — более боевое и убойное.

Была идея парализовать бабку. Или усыпить, и держать в таком состоянии прямиком до того момента, как настанет пора покинуть это чёртово место. Лишь её постоянные россказни о героическом внуке, который в любой момент может появиться и забрать нас, останавливал мою палочку на полпути.

Хотя, бабка много чего рассказывала — реалистичного и не очень. Может, и внук её был лишь плодом больного воображения старой волшебницы. Но отдельную закрытую комнату для своего потомка она содержала, и при этом довольно усердно блюла там чистоту, в отличие от всех остальных помещений. Так что риск существования внука был слишком высок, чтобы применять к миссис Фергюсон хоть какие-то чары. Приходилось терпеть или выискивать возможности обойти правила умалишённой старухи. Вторым пунктом, к слову, мы сейчас и занимались.

— Т-с-с, — недовольная Джек приставила указательный палец к губам, когда Софи проскочила одну ступеньку, соскользнув сразу к следующей.

Угол у лестницы и правда был такой, что приходилось соблюдать осторожность при любом спуске или подъёме на чердак.

Когда мы спустились на основной этаж, я жестами показал девчатам двигаться аккурат за мной. С этого момента необходимость в абсолютной тишине была как никогда высока, ведь нам предстояло пройти рядом с дверью, ведущую в комнату миссис Фергюсон.

В наших планах было подъесть на месте свежее продовольствие, после чего уже вести себя как ни в чём не бывало. Выносить еду из кухни было противопоказано — бабка вмиг бы учуяла неладное, так как даже во время приёмов пищи не дозволяла нам уносить остатки с собой и заставляла поглощать всё именно за шатающимся обеденным столиком.

Кстати, даже то, что он шатался, было, по словам бабки, исключительно нашей виной. Если бы не наше сдерживание в особо бесячих моментах, Джек уже давно бы сорвалась и высказала миссис Фергюсон всё, что о ней думает.

Да, пуффендуйка оказалась самой несдержанной из нашей пятёрки, из-за чего её пыл следовало частенько остужать. По сравнению с ней, я был просто идолом выдержки и спокойствия, переваривая всю злость и возмущение от несправедливости исключительно в своих мыслях.

Удача сверкала нам как никогда прежде. Коридор с дверью в комнату старухи был успешно пересечён, и даже кладовочный люк не слишком сильно шумел, когда открывался. Овощи и фрукты, выпечка, всяческие банки и тары с едой встретили нас завораживающим ароматом, перемешанным с тухлятиной…

М-мда, пришлось сначала отставить все просроченные продукты, которые находились исключительно сверху, так как всё свежее убиралось в самые дальние нижние углы. То, как мы избавлялись от очередного отравленного варева нашей престарелой опекунши, заслуживало отдельного рассказа.

Мы начали подгрызать всё, до чего могли дотянуться. Никогда не думал, что сырой картофель может быть довольно вкусным, а его хруст способен напоминать мне яблоки…

К несчастью, наши приключения изголодавшихся невольников окончились довольно быстро.

— Что та-ам за шу-ум? — воскликнула бабка, и стала чем-то шебуршать, явно намереваясь выйти из комнаты и быстро всё проверить.

Чёрт, нас раскрыли!

Я, Гермиона и Лили остались на своих местах и постарались запихнуть в себя как можно больше съестного, прежде чем покажется старуха. Джек и Софи же… Они похватали всякой еды, попрятали её за шиворот и помчались прочь, стараясь успеть пробежать комнату старушки прежде, чем та выйдет.

У Джек, как более быстрой и сноровистой, это получилось. Софи же врезалась прямиком в открывшуюся дверь: сама девочка упала на пол и стала тёреть свой лоб, на котором вскоре должна была образоваться шишка, а по самому полу покатились выпавшие из-за пазухи продукты.

— Ах вы негодники! Кто разрешал заходить на кухню?! — крикнула на нас старуха.

Наша троица уже успела закрыть люк и сидела с набитыми ртами за столом, тщательно перемалывая зубами ту снедь, что удалось закинуть в топку.

— Стой, поганка! — миссис Фергюсон услышала, скрип лестницы и переключила всё своё внимание на убегающую Джек. — Остановись, кому сказала! — старуха поковыляла за ней вдогонку. — Ну, я тебя…

Джек изначально хотела заныкать украденную еду наверху, а я был против такой рисковой затеи. Даже слова девочки о том, что старая кляча на чердак не поднимается, не убедили меня.

И теперь я отчётливо видел, как миссис Фергюсон, кряхтя и сопя, преодолевает высокие ступеньку одну за одной. Не зря я сомневался в аргументах Джек, ой не зря…

Вскоре бабка добралась до верха и стала выяснять отношения с Джек, которой явно доставались все жалящие заклинания, что предназначались для нас всех. Столь злую старуху мы ещё не лицезрели…

Наша четвёрка дошла до гостиной и стала прислушиваться к перепалке наверху. Вскоре Джек заплакала. Я хотел было отправиться наверх, но рука Гермионы меня остановила, а потом и сама миссис Фергюсон с улыбкой престарелого победителя вышла к нам:

— Будете знать, как воровать у своего опекуна! Негодники, лентяи, бездарности, грязнокровки… — говорила своим гнусавым голосом старуха, потряхивая перед собой охапкой овощей, которые она держала за зелёные хвостики. — Я вам устрою голодные каникулы, вы у меня огребёте за непослушание сполна, как эта мерзкая девица… — бабка стала спускаться под аккомпанемент собственного ворчания вниз.

— А-А-А-А! — послышался боевой клич со стороны чердака. Джек буквально вылетела из помещения и со всей силы толкнула бабку руками, да так, что чуть сама не улетела вместе с ней.

Миссис Фергюсон охнула, запнулась и стала кубарем катиться вниз. Дом от её кульбитов ходил ходуном, а за всё время падения по лестнице я насчитал как минимум три противных хруста, и далеко не все они принадлежали овощам.

Старуха докатилась до конца лестницы и сильно стукнулась о противоположную стену — даже одна из досок умудрилась треснуть в своём основании. Правая рука бабки была выгнута неестественным образом. Пострадала бровь, из которой сочилась буро-красная кровь. Ну, и шея…

Шея миссис Фергюсон была повёрнута где-то на сто пятьдесят — сто шестьдесят градусов от исходного значения. Глубокие испуганные старческие глаза были открыты, а зрачки закатились вверх. Её мёртвое лицо смотрело прямиком в нашу сторону, как и шокированная Джек, что стояла наверху и громко прерывисто дышала.

Да, летние каникулы определённо обещали быть очень необычными и уже сейчас норовили подарить нам массу впечатлений.

Глава 2. Смерть оказалась ловушкой

Повзрослевшие дети ещё не привыкли

Что никто не откликается