Вскоре наступила полнейшая тишина…

— Чпок, — снова обратился я к белкогаду. — Сбежавшие есть?

— Ни одного, хозяин. Двое пытались в погребе заныкаться, но я сообщил об этом, и группа Мозельской их оттуда достала. Всё. Можно уходить.

— Деньги забрать нужно, — проговорил Виктор, вернувшийся из собственного дома.

Засаду в нём он посчитал личным оскорблением, поэтому сам расправился с разбойниками. По словам страхующего его Чпока, без посторонней помощи Витёк лихо разделался со здоровенными душегубами. Молодец! Несмотря на то что простолюдин, науку спецназовца Беды впитывает парень основательно.

— Где ты их спрятал? — поинтересовался я.

— Тут речушка рядом. В ней на излучине полынья незамерзающая есть. Там саквояжи с золотишком и лежат. Я, как только почуял в деревне неладное, из старого схрона добычу достал и в реке утопил. На всякий случай к каждому саквояжу по каменюке ещё привязал, чтобы точно течением не унесло.

— В речку-то зачем? — скривился я. — Зима на дворе. Как нырять за добром?

— Вот и я о том же подумал. Если разбойники меня случайно выследили, то в воду холодную на глубину не полезут. Баграми же с берега не достать. «Кошками» с привязанными верёвками — тоже не вариант: по словам местных, дно там коряжистое. Так что лучше любого сейфа речушка оказалась. Ну, а у нас Чпок есть. Ему нырнуть и вынырнуть, как мне высморкаться.

— А я, значит, от такого купания удовольствие получу? — недовольно проворчал белкогад. — Ты, Витёк, совсем оборзел. Сам закинул, сам и лезь!

— Но ты ведь можешь?

— Могу. Но не хочу хвост морозить. Подохнуть от холода, конечно, не подохну, только болеть тоже радости мало. А я ведь заболею! Даже боевая ипостась не спасёт!

— Прекратить! — тихо рявкнул я, прерывая намечающийся спор. — Раз такое дело, то пусть пока денежки в воде полежат. Тащить их сейчас в город не к спеху. Потом с Дунькой придём: ей что холод, что жара — всё едино. Чпок, давай сигнал к отступлению.

Белкогад снова завыл на луну. Мы со стороны проследили, как быстрыми призраками уходит наш отряд из деревни, растворяясь в ночном лесу. Чётко сработали, хотя и есть несколько помарочек. Ничего, потом устраним все недостатки.

В понедельник вся кафедра явилась на занятия в полном составе. Вглядываясь в лица студентов, пытался понять их психологическое состояние после резни. Радости никто не испытывал, но и нервозности особой не было.

Привычно поставив на дверь глушащую звуки пентаграмму, начал разбор полётов, заодно выслушивая мнение каждого участника побоища. Указывал на пусть и не критические, но достаточно серьёзные ошибки во взаимодействиях групп. Личные просчёты отдельных учеников тоже не забыл. Несколько раз пришлось осаживать студентов, решивших, что стали крутыми бойцами.

Понравилось, что на критику все отреагировали адекватно. Даже аристократы не стали кривить лица и оправдываться. Царила деловая атмосфера без расплескивания эмоций. Парни и девушки начали отчётливо понимать, зачем здесь собрались. После бойни в Кузьминках до печёнок прониклись, что они теперь не простые одарённые студентики, а воины… Если надо, то и убийцы. И наша кафедра Лингвистики — это не только часть Академии, но и настоящий боевой отряд.

Все свои наблюдения я выложил после учёбы, оказавшись во дворце княгини Яриной. Алтайская Ведьма и полковник внимательно выслушали мой рассказ, после чего и сам Краснов начал обрисовывать ситуацию.

— Грамотно сработано, — признался он. — Полицейские уже всё деревню перерыли, но ничего стоящего не нашли.

— Отлично, — довольно кивнул я. — Но почему до сих пор в газетах нет сообщений о таком жутком злодействе?

— Попридержали информацию. Девки, что около бандитов отирались, сразу же после вашего рейда не стали долго горевать. Обшмонали сундуки и карманы мёртвых мужиков, прихватили из домов самое ценное да в бега подались. Хотел их сразу же спеленать, но потом дал денёк погулять.

Пусть слухи распустят как следует. Дальше народ сам их разнесёт по всему Петербургу и пригороду. Одно дело, когда из официальных хроник и полицейских утечек информация распространяется, и совсем иное — слухи. Особенно подтверждающие нашу версию событий. Веры будет больше, и мимо всех нужных ушей не пройдут новости. Завтра же с утра газетные статьи выйдут во всех крупных изданиях.

— Понятно, Юрий Евдокимович. Вам виднее, поэтому спорить не буду. Лучше скажите, когда мне от имени московских наших бандитов вырезать начинать? И будут ли у вас какие-либо предпочтения по жертвам?

— Да в любом порядке им вены вскрывай! — отмахнулся полковник. — Мир от этого лишь лучше станет. А вот список неприкасаемых я тебе предоставлю.

— Ваши осведомители?

— Кто-то явный, кого-то втёмную использую, но людишки все нужные. Поэтому, будь добр, случайно не отправь их в подлёдное плавание или не подставь.

— Сделаю, — кивнул я.

— А у меня предпочтения есть, — вмешалась в разговор Алтайская Ведьма. — Уничтожай тварей! Исключительно их! Исчадия Преисподней являются верными соратниками Тёмного Князя. Этой гидре нужно отсечь как можно больше голов.

— Не согласен, — неожиданно возразил Краснов. — Мысль ваша, Екатерина Кузьминична, верная. Но если отстреливать только тварей, то император насторожится и может понять, что не Москвой криминальная война развязана была. Поэтому перед каждым бесом нужно несколько мелких людских главарей уложить. Так естественнее смотреться будет.

— Одно другому не помеха, — выразил и я свою точку зрения. — У меня есть кафедра. Ей и поручу ликвидацию уголовников средней руки. А за тварей возьмусь сам. Нужно создать одномоментный хаос, а не растягивать его возникновение на долгий срок. Ещё мне не мешает в Москву прокатиться. Ликвидирую нескольких авторитетов, чтобы у остальных не было сомнений, что Питер развязал войну.

— Обойдёшься, «путешественник», — осадил меня полковник. — Это и без тебя организуют.

— Верно, — поддержала его Ярина. — Твои частые отлучки из Академии могут многих насторожить. Врагам останется лишь состыковать их с теми или иными событиями, и готовься попасть под серьёзное подозрение Павла Четвёртого. То есть к могиле готовься.

Нехотя, но пришлось признать правоту моих собеседников. Я связан по рукам и ногам преподаванием в Академии. К тому же мне и дома есть чем заняться.

* * *

Вся зима и начало весны прошли под эгидой бандитских войн. Кафедра, якобы от имени москвичей, устроила большую резню верхушки петербургского криминала. Впрочем, и бандиты Первопрестольной не сильно от нас отставали.