Правда, мне пришлось распрощаться с криминальным кланом, созданным графом Мозельским. Больше я не видел в его существовании особого смысла. Всё началось с того, что погиб «господин Жук». Да не один, а вместе со своей марухой Глашкой Скорой. По словам газетчиков, в лесу были найдены два трупа со следами огнестрельных ран. Давно считающуюся мёртвой известную воровку Глафиру Скорую с удивлением опознали почти сразу.

А вот личность господина с сильно изуродованным пулей лицом установить не удалось. Никаких документов при нём не было. Лишь только очень приметная трость-клинок. Именно с ней я постоянно появлялся среди своих бандитов. Поэтому они быстро смекнули, что господин Жук уже на том свете в котле варится.

Блестяще проведённая полковником Красновым операция внесла сумятицу в и так не сплочённый бандитский коллектив. Тут же нарисовался новый лидер. Но Битюг, всегда метивший на моё место, долго не продержался. После нападения на Кузьминки все были уверены, что это совершили столичные конкуренты. Поэтому Битюг, действуя по принципу «Враг твоего врага — твой друг» связался с московской братвой и попросил у них поддержки взамен на плодотворное сотрудничество.

Те, естественно, с радостью приняли «пополнение» в свои ряды. От Тёмного Князя эта информация не укрылась — мы сами её осторожно подбросили через купленных людишек полковника Краснова. Гнев императора был страшен. Вскоре от организации, созданной графом Мозельским, ничего не осталось. Но и «наши бандиты» доставили конкурентам много неприятностей, окончательно развалив чёткую структуру криминального детища Тёмного Князя и порядком подсократив её численность.

К концу этой уличной войны даже простая шпана боялась выходить на улицы, не зная, кому и откуда прилететь может.

Моя же кафедра возмужала, привыкнув к опасности и крови. Группы лингвистов резвились вовсю, призраками возникая в тёмных подворотнях Петербурга, на различных «малинах» и в домах одиозных главарей. Как только все парни и девушки набрались опыта, я доверил им уничтожение не только отдельных личностей, но и заводиков по производству наркотиков. В большинстве случаев на них работали мелкие Сущности, полностью контролировавшие людей. Отличные кандидаты для тренировки одарённых!

Добытые сведения у важных для императора бесов, которых я с периодичностью раз в неделю уничтожал, помогли составить достаточно подробную карту подпольных предприятий. Грех было ею не воспользоваться. Поэтому вскоре в столице возник серьёзный дефицит дури. Ну а наши карманы просто распухли от денег, взятых на месте акций. Даже Вера призналась, что не знает, куда можно вложить подобные огромные суммы, чтобы не было опасных вопросов.

Но кроме бандитской войны, кафедра участвовала и ещё в одной очень тайной битве. «Нищий» князь Аничков, сидя на паперти, продолжал держать руку на пульсе. Только его интересовали не обыкновенные, а политические преступники. Через свою выстроенную за десятилетия агентурную сеть он выявил многих революционных лидеров, подбивающих рабочих на вооружённый бунт. Эти «радетели за равенство» почти все кормились с руки Тёмного Князя, поэтому нам не составило большого труда после устранения очередного «вождя» спихнуть это преступление на московский криминал.

Вскоре ни одного значимого революционного кружка в столице не осталось. Впрочем, и Москва от нас не отстала. Пусть и без нашей помощи, но важных смутьянов там тоже поубавилось. И никто не хотел идти на их место. Дураков нет подписывать себе почти стопроцентный смертный приговор.

В конце марта всё внезапно заглохло. Бандитские формирования двух главных городов Российской империи истощили себя полностью. Немногие выжившие главари отошли в сторону от разборок, объявив себя «нейтральной стороной». Такое абсолютно не устраивало Тёмного Князя, поэтому он попытался заново сплотить теневую часть Петербурга. Но это уже не понравилось главарям, и они, как тараканы, разбежались из столицы по различным глухоманям. Причём бежали не одни, а со своими подельниками.

Полиция же… Вместе с жандармерией примерно показывала свою профнепригодность, вылавливая мелкую шушеру и не замечая кровавых рек на улицах городов. Думаю, этими с виду полностью разложившимися ведомствами Павел Четвёртый мог бы гордиться, но… Всё дело в том, что между чиновничьей «пеной» и парой сотен абсолютно непригодных к службе мелких блюстителей спрятался слой грамотных и ответственных служак, радеющих за правду и законность. Но они пока никак не проявляли себя. Рано. До Великого Размытия не нужно показывать Тёмному Князю, что в городе можно легко навести порядок.

Честно говоря, к концу всей этой вакханалии я сильно изменил своё отношение к деятельности Яриной, Аничкова, Хаванского и остальных заговорщиков. Да, с виду они годами ничего не делали, а лишь болтали языками. Но на самом деле смогли заложить крепкий фундамент для начала серьёзной войны с Павлом Четвёртым. Умные и очень терпеливые люди! Ликвидатор Сидо даже в своём прошлом теле с огромными возможностями не смог бы добиться подобного. Это стоило признать и принять.

Глава 19

Люблю весну. Не ту раннюю, когда снег превращается в грязевое месиво, а во всём своём расцвете. Идёшь по улице, подставляя лицо тёплому, ещё не по-летнему жаркому, но уже достаточно ласковому майскому солнышку, и кайфуешь от этого. Как же я за зиму соскучился по нему! И день ото дня становящаяся всё сочнее и сочнее зелень на деревьях прибавляет оптимизма. Одежда тоже радует. После тяжёлой шубы стильное драповое пальто кажется пушинкой.

Зайдя в Академию, приветливо поздоровался с охранниками и, сдав верхнюю одежду в гардероб, направился в аудиторию. Вся кафедра Лингвистики уже собралась в полном составе. При моём появлении студенты дружно встали, выказывая уважению к преподавателю.

— Садитесь, дамы и господа. Я тоже рад вас видеть, — с улыбкой поприветствовал я группу.

Все послушно выполнили приказ. Я же не сразу начал урок. Вглядываясь в лица студентов, по привычке попытался считать их психологическое состояние, невольно сравнивая его с тем, что было чуть меньше полугода назад. Разница огромная! Каждый ученик имел свою индивидуальность, но при этом являлся частью сплочённого коллектива. Что-то неуловимое во взглядах и мимике делало похожими этих парней и девчонок. Вернее, бойцов, знающих цену смерти и жизни. Больше нет потомственных аристократов и сермяжников. Повязанные кровью и опасностями «демонские лингвисты» порвут любого за своего боевого товарища, кем бы он ни был в прошлом.

— Итак, — без раскачки начал я лекцию, — сегодня рассмотрим интересную пентаграммку. Естественно, из ряда запрещённых, так как относится она к