Игорь Лахов
Кафедра-4
Глава 1
Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции.
К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем недавно сидел с этими поганцами за одной партой, Так что за преподавателя меня никто всерьёз не считал. Даже мои друзья-подруги. Они, хоть и старались эмоционально поддержать, только сами психологически не могли выстроить ту связь, что обычно бывает между учителем и учеником. Про остальные кафедры, у которых я тоже вёл занятия, и говорить не приходится.
Терпение моё иссякло к концу первой недели. Вести лекции у Исторической кафедры оказалось даже тяжелее, чем у боевиков. Во-первых, парни и немногочисленные девушки последней уже осознали, что жизнь может спасти не только тупое махание саблей или парочка вызубренных магических ударов, но и знания.
Ну, а во-вторых, начальник Боевой кафедры накрутил своих подопечных, чтобы сильно не борзели. Иначе особо одарённых будет лично учить уму-разуму в спаррингах. Испытывать на себе тяжёлые удары Дракона никто не захотел, поэтому боевики вели себя относительно тихо, просто чёрт знает чем занимаясь на уроках.
Иное дело — историки. Мало того, что у них до сих пор не было своего руководителя, способного образумить, так ещё и каждый мнил себя чуть ли не светочем науки и великим бойцом одновременно.
Последняя пара была как раз у них. Всё шло своим чередом: я распинался у доски, а студенты занимались всякой ерундой. Лишь несколько особо прилежных записывали знания, которые я пытался донести до аудитории. Не успел прозвенеть звонок на перемену, как толпа этих дикарей ломанулась в буфет, чуть не сбив меня с ног. Лишь только Ксения Сурина и Сергей Книгин задержались, чтобы просто поболтать о делах житейских. Я уверен, что даже не для этого, а чтобы поддержать несчастного препода, являющегося по совместительству товарищем.
— Всё нормально! — с вымученной улыбкой отмахнулся я. — Идите кофейку попейте, что ли. А то ведь пирожков к нему может в конце дня и не хватить.
Друзья быстро слиняли, а я в оставшиеся до продолжения пары полчаса начертил около доски примитивную пентаграмму-ловушку. Именно её строение сегодня мы и изучали.
Как и ожидалось, последний час занятий тоже ничего не изменил в поведении студентов. Даже ещё хуже стало, так как все уже предвкушали скорый конец учебного дня и расслабились до предела. Лишь я один отрабатывал свой нелёгкий кусок преподавательского хлеба и внимательно наблюдал за студентами, выискивая самого нахального.
К моему великому удовлетворению, им стал Семён Агафьев. У нас с этим паршивцем давняя нелюбовь. Вернее, мне на Сеньку наплевать с высокой колокольни. Но он никак не мог забыть летнего позорного поражения от Родиона Булатова, поэтому изгалялся на занятиях больше других.
Что ж, мальчик для битья подходящий: и не знатного Рода, от которого может прилететь за унижение деточки, и все присутствующие подтвердят нерадивость и чрезмерно хамское поведение Агафьева.
Ровно за три минуты до финального звонка я закончил лекцию и поинтересовался у студентов.
— Всем всё понятно? Может, необходимы дополнительные объяснения?
— Не тупее тебя! Бабушку свою учить будешь! — как и ожидалось, высказался Семён в привычной манере.
— Прекрасно, господин Агафьев. Тогда прошу к доске. На ней покажите, пожалуйста, двойную руну Отката и Блокировки.
— Это мы мигом, Родя, — отчего-то развеселился этот рыжий придурок и картинной вихляющей походочкой приблизился к доске.
Отмахнувшись от предложенной указки, он взял в руки мел и нарисовал рожицу. Потом полюбовался своим творением и громко пояснил на всю аудиторию.
— Ввожу новую руну! Называется «Заучка Булатов»! Страшная штука! Вызывает чувство скуки и…
Договорить Семёну я не дал. Именно в этот момент его клоунады активировал пентаграмму, в которую влез этот дебил.
— Запомните новую «руну Булатова», — после этого со спокойной улыбкой обратился к историкам. — Действительно, она может быть очень страшной. А вы, господин Агафьев, раз такой талантливый и хорошо усвоили мой урок, попытайтесь выбраться из пентаграммы.
— Ты охренел, Родя⁈ Да я тебя! — заорал пленник и попытался двинуться в мою сторону.
Естественно, ничего у него не вышло. Лишь только лоб расшиб об энергетический барьер, окружавший Сенечку со всех сторон. Что и требовалось доказать: идиот.
— Не «Родя», а Родион Иванович, — поправил я и с удовольствием стал слушать звонок, означающий конец учебного дня. — До свидания, господа студенты. И помните, что завтра первая пара будет тоже у меня, так что прошу не опаздывать, как сегодня.
— Падла! — продолжал разоряться Сенька. — Я ж сейчас пентаграмму сломаю, а потом и челюсть тебе!
— Вы знаете, как выйти из ловушки?
— Выберусь непременно! И это будет последняя минута твоей никчёмной жизни!
Многим было интересно, чем закончится наше противостояние с Агафьевым, но я вежливо вытурил всех из аудитории и стал собирать свои записи в новенький, недавно купленный дорогой портфель.
Спустившись к охране, попросил:
— Господа. Скажите уборщице, чтобы в восьмой аудитории не убиралась. И ещё… Из неё могут раздаваться различные странные звуки: угрозы, ругань, стенания. Не обращайте внимание. И лучше в аудиторию вообще не заходить.
— Это как не обращать? Вообще-то наша работа в том и заключается, — недовольно посмотрел на меня начальник смены.
— У нас серьёзное практическое занятие идёт. Студент должен сам выйти из… Из той задницы, в которую попал по собственной глупости.
— Понял. Воспитательный процесс?
— Это только ширма! — улыбнулся я от уха до уха. — Просто нужен был повод вручить вам по бутылочке коньяка. Но, извините, сейчас не могу, чтобы на службе искуса выпить не возникало. А вот завтра с утра…
— Это очень хороший повод! — рассмеялся один из охранников. — Приятно, Родион Иванович, иметь с вами дело. Но учтите, мы в семь утра меняемся.
— Я даже раньше приду. Необходимо как следует подготовиться к уроку.
— Вот и на кой ляд вам такое? Сидели бы сейчас студентом и в ус не дули.
— Я и так не дую, ибо усов не имеется, — отмахнулся я. — Спасибо, господа. «Камю» не
