Я откинулся в кресле и посмотрел ей в глаза.

— Любой нормальный человек на моём месте уже был бы мёртв. Либо от руки тех наёмников в замке, либо от ножа в спину в тёмном переулке Сечи, либо от какой-нибудь «случайности», которую так легко устроить в месте, где люди гибнут каждый день. Но я до сих пор жив, здоров и сижу в вашем кресле, пью ваше вино. И знаете почему?

Она не ответила, только смотрела выжидающе.

— Потому что я вынес из того дня не обиду и не жажду мести, а кое-что более полезное. Урок. Простой и практичный: никому нельзя доверять полностью, рассчитывать можно только на себя, и любой человек, который сегодня улыбается тебе в лицо, завтра воткнёт нож в спину, если ему это будет выгодно. Отец преподал мне этот урок бесплатно, за что я ему, в общем-то, даже благодарен.

— Благодарен? — она приподняла бровь, и в её голосе смешались недоверие и что-то похожее на невольное уважение. — Ты благодаришь человека, который хотел тебя убить?

— Благодарность не означает любовь. И не означает прощение. И уж точно не означает, что я побегу мстить ему в угоду женщине, которую он когда-то отверг.

Вот теперь я её зацепил по-настоящему.

На секунду в комнате стало очень тихо. Огонь потрескивал в камине, и я видел, как что-то изменилось в её лице. Губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло то самое пламя, которое она так старательно прятала под маской светской любезности. Кажется, я наступил на больную мозоль.

— Отверг, — она медленно повторила это слово. — Значит, ты считаешь, что всё это из-за отвергнутых чувств? Что я двенадцать лет сижу здесь и страдаю от неразделённой любви, как девочка с разбитым сердцем?

— А разве нет?

Роза встала из кресла одним резким движением, сжимая бокал в руке так, будто собиралась швырнуть его мне в голову.

— Нет, мальчик, не из-за чувств, а из-за желания получить справедливость! Твой отец сломал мне жизнь, изуродовал лицо и выбросил на край мира умирать. И знаешь, что самое смешное? Тебе он сделал то же самое. Только ты почему-то решил, что это делает тебя особенным, а не таким же мусором, как я.

Она начала ходить по комнате, и в её движениях появилось что-то хищное, нервное.

— Ты говоришь, что не хочешь мстить. Что научился уроку. Что рассчитываешь только на себя. Прекрасно. Но на кого ты собираешься рассчитывать, когда всё вокруг тебя рухнет? На семью?

Роза остановилась и посмотрела на меня с чем-то похожим на жалость.

— Может, на своего младшего брата Феликса? Того самого, который смотрел на твоё унижение на церемонии с плохо скрываемым восторгом? Он последние несколько лет плёл интриги, чтобы закрепить за собой статус единственного наследника. Думаешь, он расстроился, когда тебя сослали? Нет. Для него это был лучший день в жизни, Артём.

Я молчал, давая ей выговориться. Пусть злится. Злой человек всегда говорит больше, чем собирался.

— А моя дочь? Твоя бывшая невеста? — Роза криво усмехнулась, и в этой усмешке мелькнула горечь. — Знаешь, с кем она теперь обручена? С твоим младшим братом Феликсом. Три года помолвки с тобой, клятвы в вечной любви, планы на будущее, и через месяц после твоей ссылки она уже примеряет новое кольцо.

Она смотрела на меня, ожидая реакции. Шока, боли, хоть какой-то трещины в броне. Не дождётся.

— У неё всегда был практичный подход к жизни, — я пожал плечами. — Зачем терять выгодную партию, если можно просто сменить брата?

Роза моргнула, явно не ожидая такого спокойствия.

— Ты знал?

— Союз между Морнами и Волковыми слишком выгоден обеим сторонам, чтобы рушить его из-за такой мелочи, как ссылка жениха. Феликс теперь наследник, Алиса тоже наследница, так что все довольны и все при деле. Политика, ничего личного.

— И тебя это не задевает? — в её голосе мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление. — Твой брат и твоя невеста, Артём. Через месяц после того, как тебя выбросили из семьи.

— Меня задевало бы, если бы они повели себя иначе, чем я ожидал. А они не повели. Люди предсказуемы, особенно когда дело касается власти и выгоды, и Алиса с Феликсом не исключение.

Роза покачала головой и вернулась в своё кресло. Села, закинула ногу на ногу и некоторое время молча разглядывала меня, словно пыталась понять, кто именно сидит перед ней.

— Она моя дочь, Артём, — сказала она наконец. — Я не растила её, не видела, как она взрослеет, но кровь не обманешь. И по тому, что я слышала о ней все эти годы, могу сказать одно: она вся в отца. Холодная, расчётливая, готовая шагать по головам ради выгоды. Она никогда тебя не любила. Ты был для неё ступенькой наверх, не более того.

— Я в курсе.

Роза приподняла бровь.

— И это всё? Никакой обиды или разочарования?

— Люди показывают своё истинное лицо, когда ты перестаёшь быть им полезен, — я пожал плечами. — Алиса показала своё, Феликс показал своё, отец показал своё. Это не новость и не откровение, это просто жизнь. Но я всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте весь этот разговор.

— К тому, что у тебя нет семьи, Артём, — она подалась вперёд, глядя мне в глаза. — Нет рода, который принял бы тебя обратно, нет дома, куда ты мог бы вернуться, нет людей, которые стояли бы за тебя горой и защищали от врагов. Всё, что у тебя осталось, это ты сам и те союзники, которых ты сможешь найти здесь, на краю мира. И я предлагаю тебе принять меня в такие союзники. Стать настоящим партнёром, а не ножом в чужой руке. Потому что у нас с тобой общий враг и общая цель, хотим мы этого или нет.

Она замолчала, ожидая ответа, и я видел в её глазах уверенность. Она думала, что загнала меня в угол, что перечислила всех, кто меня предал, и теперь мне некуда деваться, кроме как принять её протянутую