Всё, что Бин так долго хранила в душе, сегодня свободно выплёскивалось наружу. Ведь Хён Ынхо никогда не узнает, кто она такая.

– Став обычным человеком, я хочу тихо жить и молиться о том, чтобы искупить своё рождение и существование в нашем мире. Я даже не смею думать о связи с кем-то. Поэтому хочу тихо жить и любить. Это всё, что в моих силах.

Ынхо колебался, не зная, как ответить, а затем с его губ сорвался один-единственный вопрос:

– У вас всё благополучно?

– Что? – переспросила Бин.

– Спрашиваю, как вы. Вы ведь не хотели такой исковерканной судьбы. Однако вам приходится нести эту ношу и жить в тревоге, не в силах предвидеть, куда полетит та стрела. Не знаю отчего, но мне вы кажетесь очень печальным.

В этот миг на глазах Бин чуть не выступили слёзы. Она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы Ынхо видел её такой. Он говорил точно так же, как раньше. Единственный человек, который, услышав её историю, спросил, каково ей.

«Мне так хочется и дальше заблуждаться, считая, что он всё ещё думает обо мне. Возможно, мы снова…»

Бин, подавив чувства, которые так и норовили выплеснуться наружу, наконец ответила:

– Я стараюсь, чтобы всё было благополучно.

– Хорошо. Разве есть что-то, с чем нельзя справиться? Я хочу быть с вами рядом и поддерживать вас.

Бин бросила взгляд на фонарики желаний, плывущие по колышущимся волнам.

– Давайте и мы запустим? – предложил Ынхо, принеся лотосовый фонарик с противоположной стороны улицы.

Один этот фонарик смог полностью изменить настроение.

– Всё же это важный фестиваль. Будет обидно, если мы не запустим ни одного.

Лотосовый фонарик осветил пространство между Бин и Ынхо.

– Кажется, нужно запустить его здесь, чтобы он свободно поплыл по течению. – Бин подошла к реке с фонариком в руках.

Думая, где бы его опустить, она сделала ещё шаг. Вдруг нога провалилась, и Бин пошатнулась. Она считала, что ступает на землю, но это оказалась вода, заросшая растениями.

– Погодите-ка!..

Прежде чем Бин плюхнулась в реку, чья-то рука крепко обхватила её за талию и вытащила на берег. Перед глазами Бин оказался единственный человек, который излучал яркий свет даже там, где были одни тени. Они стояли почти вплотную, встретившись взглядами.

– Вам нужно быть осторожнее, – прозвучал мягкий голос.

Ынхо взял Бин за руку и отвёл в безопасное место.

– Если упадёте в реку в такой день, можете простудиться. Вы не промокли? – Ынхо внимательно оглядел Бин.

– Всё в поряд… – начала было она, но тут же запнулась.

В складках одежды Бин Ынхо что-то обнаружил. В его руке оказался клочок старой записки. Бин сразу же поняла, что это такое.

– Откуда это у вас?.. – растерянно взглянул на неё Ынхо.

Бин показалось, что её сердце оборвалось. Она беспомощно смотрела на Ынхо и записку в его руке.

– П-простите!

Бин уронила фонарик и, торопливо склонив голову, убежала.

– Сонби, сонби!

Ынхо хотел последовать за Бин, но его оттеснили люди, вышедшие насладиться последним днём фестиваля Фонарей Лотоса.

– Сонби!

Спина Бин скрылась в толпе. Ынхо огляделся по сторонам, но всё, что у него осталось, – это листок бумаги, найденный в складках одежды Бин.

– Почему?.. Как?..

Ынхо растерянно посмотрел на записку в руке. Её содержание было коротким:

«Юной госпоже Сомун от Хён Ынхо».

Это явно был его собственный детский почерк. Почему у сонби, имени которого Ынхо не знал, оказалась записка, о которой сам Ынхо не помнил?

Бледное лицо, слишком высокий для мужчины голос. Тонкая талия, которую он ощутил, не дав сонби упасть в реку.

– Неужели?..

Быть такого не может. Сколько бы Ынхо ни думал, ответа не находил. Он снова осмотрел записку, лежащую на столе, но от этого её содержание никак не изменилось.

«Юной госпоже Сомун от Хён Ынхо».

На всякий случай Ынхо уже сравнил почерк со своими старыми дневниками. Это точно написано его рукой. Однако он совсем не помнил, чтобы отправлял какие-то письма в клан Сомун.

– Возможно, я был слишком юн и потому не помню?

Но даже окажись это правдой, всё равно оставался вопрос: как записка оказалась у того сонби? Ынхо вспомнил его лицо в дни фестиваля Фонарей Лотоса.

– Выходит, есть только один способ.

Положив записку за пазуху, Ынхо поднялся.

– Придётся сходить туда самому.

Дом клана Сомун стоял на отшибе, дальше по улице от дома Ынхо. Глядя на ворота, за которыми не ощущалось ничьего присутствия, он немного поколебался. Ынхо впервые лично пришёл в клан Сомун. Что он скажет, если войдёт? За спиной растерявшегося Ынхо раздался удивлённый голос:

– Юный господин Хён?!

Слуга выпученными глазами смотрел на него. У других слуг, стоявших рядом, лица мало чем отличались. Ынхо тихо кашлянул.

– Слышал, вы заняли место шестого королевского секретаря! Поздравляю вас!

– Спасибо. Не мог бы ты сообщить о моём приходе?

– В-вы правда пришли именно сюда?

– А что, мне нельзя?

– Ох! Конечно, можно! Вот только ни господина, ни его супруги сегодня нет дома.

– А юная госпожа?

На лице слуги промелькнуло замешательство.

– Ю-юная госпожа… Точно не знаю, но, вероятно, у себя в отдельном доме.

– Вот как? Значит, мне нужно с ней встретиться!

Слуги зашептались. Их удивило уже то, что известный в столице Хён Ынхо лично пришёл в клан Сомун, да к тому же он хотел видеть их юную госпожу. Услышав, что здесь первый красавец города, служанки выбежали и начали украдкой поглядывать на Ынхо.

– Ю-юная госпожа, ну… Самволь, где Самволь? – позвал слуга.

Самволь как раз выходила из домика, где жила Бин, и, услышав своё имя, прибежала к воротам.

– Почему вы меня зо… Ох! – вскрикнула от удивления Самволь, увидев стоящего у ворот Хён Ынхо. Она тут же низко склонила голову.

– Г-господин! Простите, простите!

– Ничего. Юная госпожа сейчас у себя?

На лице Самволь отразилось что-то странное. Стоящий рядом слуга поторопил её:

– К тебе обращается сам юный господин! Почему молчишь?

– Н-ну…

Несмотря на окрик слуги, ответ не шёл Самволь на язык. Ынхо, увидев это, неуверенно произнёс:

– Насколько я слышал, юная госпожа редко выходит из дома.

– С-сегодня у неё кое-какое дело! Поэтому сейчас её нет.

Слуги уставились на Самволь, словно спрашивая, что происходит.

– Госпожа не у себя? Что ты такое говоришь? Куда она могла выйти?

– Н-ну…

Видя, что Самволь не в состоянии толком ответить, Ынхо быстро сказал:

– Кажется, я запамятовал – юная госпожа предупреждала, что