– Да, – сказали мы нестройным хором. Льдинка улыбнулась.

– А ведь ты прав, – сказала она юноше. – Тебя действительно зовут Рания. И Микеле, и Летиция, и Фредди, и Элиаху, и Еджайд, и Поль, и Адрастея… и все имена нашей Леди Н., похоже, тоже твои. Но все-таки тебе надо будет найти свое имя, малыш.

Она обернулась к нам и повторила:

– Конструктор. Если мы хотим скрестить бабочку с цветком, мы не можем пересадить гены бабочки цветку. Мы вырезаем маленькие кусочки ДНК бабочки и пересаживаем их в хромосомы цветка, да не одного, а чем больше, тем лучше. Потом берем полученные цветы и повторяем операцию. И в конце концов можем получить цветы, порхающие, как бабочки. Понимаете?

Может, я и не самый умный в нашей компании, но я понял. Другие, кажется, тоже.

– Перед нами, – сказала Льдинка – воплощенная мечта Ройзельмана, сверхчеловек. А так же, как бы чудовищно это ни звучало, наш общий ребенок. Вот зачем нужны были цепочки. Создать совершенного человека. Но, думаю, в нашем случае все пошло не по плану, иначе его бы с нами не было.

– Что это значит? – спросила Тень.

– Это значит, что у нас проблемы, – ответила Леди Лёд.

Эпилог: всех людских путей начало и конец людских путей

Бракиэль

– Ты можешь не идти с нами, – сказал я Норме, убирая шлем.

Посадка была жесткой. Мы пробили брешь в ледяных небесах Энигмы двумя выстрелами бортовых турелей – это, конечно, могло привлечь внимание пагрэ, но с той же вероятностью их внимание привлекла бы и сама посадка. К тому же ребятам так хотелось пострелять!

Мы пробили брешь и нырнули в ледяное крошево, а затем погрузились в плотную атмосферу Энигмы. Мне казалось, что шаттл стонет от напряжения – осколки небесного льда хлестали по обшивке челнока, испаряясь при соприкосновении с раскаленным металлом, силовые конструкции напрягались от нагрузок, многократно превышающих те, на которые они были рассчитаны. Это был билет в один конец, я прекрасно понимал, что даже после ремонта «Дискавери» вряд ли взлетит из этого горохового супа. Интересно все-таки, на чем прилетали сюда Кураторы? Думаю, АОИ и истребителям это пюре тоже не пришлось бы по вкусу, а других машин на борту «Левиафана» я не видел. А они ведь слетали и вернулись.

Мы приземлились (или, правильнее, приэнигмились) на довольно широкую улицу, хотя я все-таки снес крылом часть какого-то здания. Пока мы приземлялись, у меня особо не было возможности любоваться окружающим пейзажем, но потом, когда шаттл остановился, прежде, чем Норма доложила об обстановке, у меня было время осмотреться вокруг. Это место было мне знакомо! Я видел его во сне, где-то здесь я спустился с крыши здания, чтобы встретиться с Лордом.

– Посадка, – наконец сообщила Норма. – Состояние корабля удовлетворительное, требуется техническое обслуживание и полное освидетельствование конструкций. Остаток топлива – семьдесят восемь процентов. Вывести список повреждений?

– Отставить, – сказал я. – Все равно отсюда мы не стартуем. Так, Джинн, принимай командование, приехали.

– Ну что, ребята, собираемся? – сказал Джинн (в роли командира он чувствовал себя неуверенно). – Всем надеть недостающие предметы снаряжения – шарфы, балаклавы, перчатки, очки, проверить оборудование и снаряжение.

– На кой нам одеваться? – удивился Призрак. – Мы вроде собирались на Цезаре кататься.

– А до Цезаря ты как добираться будешь? – спросил Джинн. – Судя по всему, за бортом не Майами-Бич.

– Температура воздуха – минус восемьдесят четыре градуса Цельсия, – сообщила Норма, – гравитация 0,97g, атмосферное давление – три тысячи девятьсот девяносто миллиметров, скорость ветра – 0,02 м/с. Концентрация основных компонентов атмосферы…

– Довольно, – сказал я. – Призрак, я твоего железного коня уважаю, но всегда надо иметь запасной вариант.

– Кстати, – спросила Льдинка. – А что делать с нашим другом? У него нет комбинезона.

Действительно, у «атланта» (такое название почему-то возникло и уже немного закрепилось внутри цепочки для супермена) из одежды было только облегающее трико телесного цвета из какой-то не очень плотной на вид ткани. У него даже обуви не было, пока Фредди не презентовал ему пару своих кроссовок. Он же снабдил его другой одеждой из своих запасов – несколько коротковатыми для него брюками, рубахой и курткой с капюшоном. А также парой кожаныхм перчаток, хотя, на мой взгляд, это уже было излишним.

– Можем его посадить в Цезаря, – сказал Призрак. – До разгрузки, с вещами.

– Я попробую перейти так, как есть, – сказал «атлант». – По моему субьективному ощущению, условия за бортом тяжелые, но не особо для меня опасные.

Вся команда моментально возмутилась и стала отговаривать «атланта» от этой безумной затеи. Я тем временем, заметив, что Норма вытащила из-под кресла сверток с недостающими частями экипировки, сделал ей предложение. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего:

– Бракиэль, вы не знаете, что вы говорите. Зачем мне здесь оставаться, чего дожидаться? К тому же я за пару часов сойду с ума от волнения и одиночества. То есть я не преувеличиваю – мои протоколы, постоянно сверяя характер моих действий с законами Азимова, вскоре приведут меня к критической ошибке.

– Слушай, – сказал я. – Ты меня извини, конечно, но я попробовал немного залезть тебе в голову…

– Догадываюсь даже зачем, – ответила она, – но у вас, судя по всему, не получилось.

– Да, – признался я. – Зато я выяснил одну интересную деталь – ты сейчас мыслишь по-другому. Не так, как андроид.

– Что-то во мне изменилось, – призналась она. – Но я чувствую, что сойду с ума, если не буду вас сопровождать. Не могу. И вы мне запретить не можете.

– Ты права, – сказал я. – Жаль…

– Что жаль? – спросила она.

– Жаль, что я не могу вернуться в Швейцарию, – сказал я. – В тот день. Я бы пошел играть. Или пить. И я бы взял другого андроида в сопровождающие.

– Я теперь стала умнее, – сказала она. – И знаю, почему вы говорите это. Но это не сделало бы меня счастливой.

– Норма, – сказал я. – Нас могут убить! Выпить, как бутылку минералки, сожрать наши души, и ты говоришь, что…

– Да, – ответила она. – Нас могут убить. Но я умру счастливой рядом с вами. Даже зная, что вы любите другую. Жизнь конечна, и у людей, и у андроидов. А счастье стоит того, чтобы жить.

– Какое счастье? – спросил я. – Умереть рядом с тем, кто любит другую?

– Умереть рядом с тем, кого любишь ты, – ответила она.

– Эй, это кто здесь умирать собрался? – возмутился вездесущий Призрак. – Я вам, кажется, сейчас так умру, мало не покажется!

– Пупок не развяжется? – спросил я. – Я крепче тебя буду.

– И не таких крепышей лупили. – Призрак хлопнул меня по