– Что за… – сказал Джинн. – Мне показалось или он разлетелся на куски?

– Мне тоже так показалось, – сказал Фредди, а затем пнул ногой черный камень, валявшийся в снегу. – Глянь, Джинн!

Джинн присел на корточки и поднял кусок камня, поддетый Фредди. Кусок был еще теплым.

– Камень какой-то, – задумчиво сказал Джинн. – Стоп… мы что, расхреначили статую пагрэ?

– Какой извращенец это изваял? – спросил Призрак. Все рассмеялись, но как-то нервно, и мы поспешили подняться на ступеньку, где до того стояла злочастная статуя.

Мы поднимались по очереди – первыми вскарабкивались Призрак, Джинн и Фредди, потом девочки, потом мы с Нормой, а пока ребята забирались, мы осматривали пустую площадь. Мне казалось, что я вот-вот вспомню…

Но вспомнил я, лишь оказавшись на верхней ступени, у входа в черное здание, обнаружившегося на этом уровне.

Я вспомнил…

…Люди были одеты так же, как мы, кроме балаклав и шарфов, но были заметно старше нас. Они были напуганы, и почему-то мне это нравилось.

– Разве ты не видишь? – сказала Нааме. – Они напуганы. Они не могут сопротивляться нам. Они всего лишь генераторы страха из слабой плоти…

Она говорила, а я опять видел то, что видел до того уже дважды: словно в замедленной съемке, на лицах людей страх уступал место решимости. Я знал, что будет, но был не в состоянии помешать этому. Красивая рыжая девушка вскинула что-то, что, как я понял, было оружием. И целилась она в Нааме.

– Нет! – закричал я, бросаясь между девушкой и Нааме. Не было ни вспышки, ни звука, ни трассы между стволом и целью – ничего, кроме внезапно возникшей раздирающей боли в груди, там же, где несколько минут назад.

Я увидел, как солдаты набрасываются на людей, ведущих беспорядочный огонь, а Нааме склоняется надо мной. Мне казалось, что она кричит, кричит, не издавая звука, где-то в безмолвии, в котором обитают наши души, ее душа зашлась в беззвучном крике, увидев, что моя душа, пораженная выстрелом неизвестного оружия, исчезает у нее на глазах.

– Эй! – Норма сильно дернула меня за рукав. – Что с вами?

– Это случилось здесь, – сказал я. Мне казалось, что фрагменты пазла вот-вот сложатся и я увижу картинку, пойму, что это было или когда это будет…

– Что случилось? – спросила Норма. Я вздрогнул. Видение исчезло.

– Не знаю, – сказал я. – Что-то. Что-то важное.

Не понимая зачем, я схватил ее за руку:

– Идем!

Она кивнула, и мы, держась за руки, бросились догонять остальных.

* * *

– Мне интересно, сколько еще мы будем darsi l'accetta sui piedi?![45] – возмутился Призрак. – Здесь же темно, как в bucca di culo alla negri, а мы опять без света!

В здании, куда мы вошли, действительно, царила непроглядная тьма. Я, например, в темноте видел, Норма, по-моему, тоже, еще Фредди – уж больно уверенно он держался, Тень и наш атлант. А остальные были дезориентированы.

– С чего ты взял, что мы без света? – спокойно спросил Джинн. – Я в отличие от некоторых учусь на своих ошибках. Сейчас свет будет.

– Вы лучше скажите, откуда свет снаружи? – спросил Фредди. – Мне кажется, светятся сами здания, но не так, чтобы сильно. А небо свет отражает.

– Честно говоря, не знаю, – сказал я. – Норма, ты что думаешь?

– Фредди прав, – сказала Норма. – Свет исходит от зданий, а так как их много, то небо этот свет отражает, получаются «сумерки Энигмы».

И тут вспыхнул свет, довольно яркий. Источник его сначала был в руках Джинна, потом воспарил у него над головой.

– Надо было нам с тобой, дружище, хотя бы пару беспилотников склепать для личного пользования, – сказал Джинн Призраку. – А то у меня только этот летающий фонарик да несколько дронов-разведчиков, я их вперед запустил.

– И что там, впереди? – спросил Призрак. Джинн пожал плечами:

– Да ровно все то же. Коридор, длинный, как кишка.

– И нам по этой кишке идти, – невесело сказал Призрак. – Идем, что ли?

И мы пошли. Шли мы довольно долго, хотя вскоре Джинн сообщил, что его дроны обнаружили какой-то зал. К залу сходилось четыре коридора, и дроны отправились исследовать каждый из них, кроме того, по которому мы шли.

– Ну и здоровущее это здание, – не то восхищался, не то возмущался Фредди. – Больше моего монастыря!

– Bellimbusto, да оно больше Ватикана, – отвечал ему Призрак.

Тень то и дело останавливалась, когда ей казалось, что можно «заглянуть» сквозь стену, но всякий раз напрасно – то ли стены здесь были толстые, то ли материал как-то блокировал способность Тени, но, что происходило за стенами, вдоль которых мы шли, мы не видели.

Когда мы подходили к «залу», Джинн сообщил, что один из дронов нашел проход вниз.

Зал оказался действительно большим, почти как покинутая нами площадь. Сначала он ступенчато спускался вниз, затем резко обрывался колодцем футов на тридцать. Неприятным моментом было то, что три найденных коридора открывались как раз в этот колодец. Спуск мы обнаружили не сразу, это была винтовая лестница, врезанная в стену «колодца». Довольно крутая… Спускались мы гуськом, первым шел Фредди, за ним Джинн, Призрак, Дарья, Тень, атлант, Куинни, Льдинка, Норма и я. Норма хотела быть замыкающей, но я настоял на том, чтобы замыкающим был я.

– Хорошо, – сказал Призрак, когда мы оказались «на дне», – и который из них?

– Вот тот. – Джинн указал на самый дальний от нас туннель. – Остальные два ведут в тупик. Зачем они только нужны?

– А вся эта cazzatta, по-твоему, зачем? – пожал плечами Призрак. – Логика индейца непостижима для белого. Как ты думаешь, кто это построил, пагрэ?

– Не думаю, – ответил Джинн. – Мне это напоминает колодец нашей антарктической базы.

– Мне тоже, – кивнул Фредди. – Вообще, архитектура какая-то очень человеческая.

– В отличие от зданий на улице, – согласилась Тень. – У меня от них мурашки по коже…

– А у меня от этого места, – сказала Куинни. – Я чувствую здесь что-то недоброе. Нечеловеческое.

– Напрасно, – заявил голос, заставивший всех, даже Норму, вздрогнуть. – Место, до которого довело вас ваше любопытство, хорошо известно. Настолько хорошо, что многие считают его абстракцией. Не важно, христианин ты, иудей или