– Что? – спросил Фредди.

– Самаэль его знает, – сказал Бракиэль. – Просто датчик сработал, и нас облучили, но не «зацепили» и не «ведут». Может, кто-то из пагрэ решил звездами полюбоваться, они от природы сами себе система зональной ПВО… вроде меня.

И добавил что-то на иврите, но что именно, мой внутренний переводчик мне не сообщил.

Тем временем Тень, которой я передала фигурку, положила ее в центр круга, который мы с девочками образовали, усевшись прямо на пол. Талисман выскочил было у нее из-за пазухи, но потом залез обратно – в отсеке было ощутимо холодно, градуса три ниже нуля.

Я почувствовала, что внутри меня начинает звучать песня, и, не удержавшись, запела. Мы с ребятами выяснили, на каком языке были мои песни – это был древний койсанский язык, язык народа, некогда создавшего могучее государство от озера Виктория до мыса Доброй Надежды и исчезнувшего за полторы тысячи лет до Рождества Христова. Остатки койсанских городов находили и среди песков пустыни Намиб, и в джунглях Конго, и в Танзании, но никто не спешил исследовать их – африканские древности очень мало интересуют цивилизованный мир.

Всем, кто родился в мире этом,

Однажды суждено уйти.

Пройдя по звездному пути,

Что ночь пересекает светом,

Мы все когда-нибудь пройдем

По той сверкающей дороге.

Но, оглянувшись на пороге,

Мы нечто важное поймем.

Мы не оставим мир пустым,

Уйдя туда, куда не знаем,

Свое мы место доверяем

Пришедшим, сильным, молодым.

За ночью следует рассвет,

И смерть конца не означает,

Смерть просто двери открывает

Для чьих-то новых долгих лет…

Возможно, когда я пою, я впадаю в транс. Во всяком случае, все окружающее становится размытым, туманным, и в этом тумане то и дело возникают образы, которые я стараюсь уловить, но никогда не могу удержать. Я видела – может, даже будущее, может, прошлое, и в какое-то мгновение просто сжималась от страха, а в следующий момент весело смеялась от невероятной радости. Но постепенно прилив чувств ослабевал, и реальность все четче проступала сквозь туман транса, пока полностью не вытесняла его.

Я встала с пола, девочки тоже поднимались, при этом Льдинка осторожно взяла фигурку в правую руку и передала Дарье. Круг замкнулся.

Крышка «саркофага» поднялась, и тело на столе вздрогнуло, из его горла вырвался кашель, а затем юноша сделал попытку приподняться.

Фредди

Парень, лежавший в «саркофаге» (кажется, лет ему было не больше, чем нам), схватившись руками за края своего «ложа», попытался встать и едва не вывалился, к счастью, в мою сторону. Я удержал его от падения, хоть это было непросто. Хорошо, что он упал на меня, а не на Джинна с Призраком.

– Полегче, – сказал я. – Не делай резких движений.

– Почему? – спросил он. Голос у него был какой-то странный, его тон менялся, но не как у подростка в пубертатный период – казалось, он просто не может выбрать, каким тоном ему говорить.

– Потому, что ты можешь упасть, – сказал я. – И удариться. Кажется…

– Я не упаду, – перебил меня он, выбираясь из «саркофага» (при этом он ухватился за мое плечо, довольно крепко, я бы сказал). – Я умею ходить.

«Фредди, – шепнула мне Тень телепатически, – тебе не кажется, что у него – твой голос?»

– Потрясающе, – сказал Призрак. – Может, ты еще скажешь, qual è il tuo cazza nome?[42]

– Mi chiamo Michele Solariano Rossi, stronzo![43] – ответил юноша, и тут даже глухой бы заметил, что его голос похож на голос Призрака, похож – но не идентичен.

– Che cazza! – возмутился Призрак. – Вообще-то, это мое имя!

– Стойте! – сказала Льдинка. Она подошла к юноше (он был выше ее на целую голову и даже, кажется, немного выше меня) и сказала ласково:

– Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Рания Ас Суад Ат-Тен, – ответил юноша.

– Милый, – сказала Льдинка. – Если ты читаешь у меня в памяти, не надо этого делать. Рания – это мое старое имя, у тебя должно быть другое.

– Да, – ответил юноша. – У меня есть другие имена. Поль Мак Ди, Адрастея Филиппуссис, Еджайд Баану Ботсу, Летиция Лафалер, Фридрих Вайсманн, Элиаху Гольдблюм…

– М-да… – протянул Призрак, – все в сборе.

– Норма, модель 8Н, личный номер АК1789553, – продолжил юноша, – Катрин Баарова, Белет Ла…

– Что? – спросила Норма по общекорабельной связи.

– Ничего, – ответил Джинн. – Это мы так, список экипажа сверяем.

– А кто такая Катрин Баарова? – удивилась Норма.

– …Нааме, Ника, Немезис, Нтомбе, – продолжал юноша.

– Хватит, – сказал я. – Я ничего не понимаю. Скажи, как тебя называют другие?

– Кто? – спросил юноша. – Меня никогда никто не называл. Меня в принципе не замечали, даже вы, хотя я знаю вас. Вообще, я знаю только вас. И еще одного, он приходил и хотел занять мое место. Я его не пустил, и он ушел очень злой.

– Твое место где? – удивился Джинн. – В этом ящике?

– Нет. – Юноша улыбнулся и постучал себя пальцами по лбу. – В этом ящике.

Мы растерянно смотрели друг на друга. Ситуация казалась настолько идиотской, что хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

– Кажется, мы у него ничего не добьемся, – сказал Призрак.

– С какого момента ты нас помнишь? – спросила Льдинка.

– С самого начала, – пожал плечами юноша. – Я видел, что вам нужно было пройти мимо небесного стража. Такой конструкции, как эта, в которой мы находимся, но намного больше. Вы были на этом же суденышке…

– Первое слияние, – сказала Тень.

– А где был ты? – спросил Призрак.

– С другими, на большой конструкции, которую мы недавно покинули, – ответил он.

– Стоп, – спросила Дарья, – а что, есть другие?

– Еще семь, – ответил юноша. – Полная цепочка.

– Факн'щит! – выругался Джинн. – Я понял…

– Народ, – перебил его по общекорабельной связи Бракиэль, – готовность десять минут. Мы подходим.

– Что ты понял? – спросил Призрак. В это время Льдинка издала сдавленный булькающий звук:

– Ты думаешь, он…

– Девять минут тридцать секунд, – сообщил Бракиэль.

– Не нуди! – огрызнулся Призрак. – Тут у нас такое…

– Я слышу, – ответил Бракиэль. – А у меня посадочная зона на подходе. И корабль опять облучили. Боюсь, что к нашему прибытию нас будут встречать все пагрэ на районе.

– Факоф, да объясните вы уже… – взмолился Джинн. – Что вы такое поняли, что мы с моим сурдокомпьютером догнать не можем.

– Конструктор, – сказала Льдинка. Она протянула руку и погладила