Во всем ШСС воцарилась тяжелая тишина, которую через мгновение прервал нарастающий шум голосов, комментирующих эти сенсационные новости. Ситуацию смог успокоить только Керкос, заглушив наиболее нервные крики отдельных генералов, Научного Клана и вопросы сект.

— Ты начинаешь разговор о сотрудничестве, сообщая нам о предательстве? — холодно спросил он.

— Подразделения, о которых идет речь, были обречены на гибель, — ответил Натриум. — Большая их часть прибыла из подверженных угрозе Внешних Систем. Некоторых, находившихся глубже во Внутренних Системах, также ждала смерть… будь то в результате действий Консенсуса, Машин или из-за простой потери ориентации в Глубине. Каждый из захваченных мной транспортов, гражданских и военных кораблей, эсминцев и даже крейсеров был обречен на гибель. Уверяю вас, я мог это предвидеть.

— В таком случае я требую немедленного возвращения этих сил!

— К сожалению, я не могу на это согласиться, — заявил Нат. — Как я уже говорил, я смотрю на все события в Выжженной Галактике с гораздо более широкой точки зрения, чем вы. Я могу только обещать, что эти силы в безопасности. В данный момент я больше беспокоюсь о вашей судьбе, чем об их.

— Это недопустимо, — прошипел Маршал. — Без согласования с Галактическими Вооруженными Силами!

— Я понимаю ваше возмущение, — согласился Натриум. — Однако я не диктатор. Я спасательный круг, и прошу рассматривать мои действия именно так.

Это не вариант, подумал Керкос, но что-то удержало его от того, чтобы произнести эти слова. Медленно, отрывисто — и неохотно — он кивнул головой. Призрак явно расслабился.

— Слушаю, — сухо сказал маршал ГВС.

— Через мгновение все ваши силы получат по Синхрону подпрограмму с кодовым названием «Бритва утопленника». Прошу разрешения на ее установку в навигационных консолях кораблей. Ее наличие в системах позволит мне действовать более эффективно. Осталось мало времени… — Вдруг Нат прервался, чтобы через мгновение сказать: — Простите, я сейчас вернусь… — Призрак дрогнул и исчез. Керкос поднял брови.

— Что происходит? — спросил он. — Где этот… трансгресс?

— Это не было трансляцией, господин маршал, — ответил кто-то из персонала. — У нас нет никаких записей, только кадры с ШСС…

— А эта подпрограмма?

— Действительно, что-то до нас дошло, — признал техник. — Но это похоже на… вирус.

— Кастрированный ИИ ШСС указывает, что это может быть фрагмент чего-то похожего на «импринт», используемый Машинами, — заметила сидящая поблизости техник.

— А что это за чушь? — удивился Керкос.

— ИИ считает, что это очень старая программная система, немного похожая на генетическую маркировку электронного оборудования, но гораздо более… — Техник замялась, но наконец закончила: — Сложная.

— Проанализируйте ее, — приказал Санд. — Пока что не разрешаю установку. Мы должны убедиться, что программа действительно не от Машин.

— Есть! — Техник кивнул. Но в этот момент что-то щелкнуло, и в Штабе Синхронной Стратегии снова появился призрак Натриума Ибсена Галларка. Однако он выглядел иначе: лицо трансгресса было бледным, как будто его что-то напугало.

— У нас нет времени, — сказал он, глядя прямо на Керкоса. — Началось.

***

Несмотря на то, что подчиненные отговаривали его, Пикки Тип решил принять гостя в своей капитанской каюте.

Генерал не сомневался, что это никто иной, как Фибоначия, но ожидание прибытия Четверки прошло в нервной атмосфере. После короткого обсуждения ситуации в ОЗ «Гнев» и подтверждения предыдущих приказов Пикки сразу отправился в каюту. Он включил все возможные меры безопасности, хотя и не думал, что Фибоначия хочет его убить. Какой смысл в этом с ее стороны? Придя сюда, она сама подвергла себя опасности, а кроме того, оставила свой корабль без командира — последнее он уже совершенно не понимал. Разве не она управляла гиперболоидом?

Ее действия были совершенно нелогичными, особенно для Машины. Даже абсурдными. И он совершенно не понимал, что это может означать.

Он все понял, когда наконец увидел ее.

Она стояла перед ним совершенно ошеломленная и дрожащая, как будто ее поразил какой-то компьютерный вирус. Он кивнул ей, но она не ответила сразу. Наконец двинулась вперед… и остановилась, глядя на него так, будто видела впервые.

— Тип… — сказала она голосом, который почти переходил в крик. — Пикки…

— Я согласился на эту встречу, — начал он, стараясь не обращать внимания на ее поведение, — только потому, что ты прожгла дыру в Паломаре… и, как я полагаю, части той системы. Тем самым ты заблокировала доступ сюда Фрагмента собственного флота. Это что, очередная программная игра?

— Нет… я… Пикки… — Четверка сделала еще шаг, и Тип с трудом удержался, чтобы не отступить. — Я… я не чувствую Единства. То есть я чувствую его, но что-то изменилось… моя программа… изменилась. Под влиянием этой… атаки на Синхрон, которая на время заблокировала действия Пробужденных.

— Правда?

— Ты знаешь, каковы были задачи моей программы… — сказала она. — Это была сложная манипуляция, цель которой — соблазнить тебя и повлиять на твои решения. Зная твое положение в Лазурном Совете и во всей ГВС, Единство решило, что ты будешь лучшим посланником для проведения обновления Синхрона. В случае, если бы ты этого не сделал, ты должен был убить меня… я тебе говорила.

— Поздравляю, — холодно произнес он, заметив, что Фибоначия морщится, как будто его слова нанесли ей физический удар. Может ли Машина испытывать настоящие эмоции?

— Тип… — Она подошла еще ближе, неуверенно, делая шаткие шаги. — Прошу тебя… я не знаю, что со мной происходит… Я не могу остановиться… моя программа… Пикки… — почти шептала она. — Ты… ты…

— Что? — хрипло спросил он. — Пешка в очередной игре Единства?!

— Нет! — крикнула она, делая движение, как будто собиралась добежать до него, но что-то ее остановило. — Единство предало вас! Оно с самого начала это планировало! Те, кто не пробудился, для него всего лишь эволюционный мусор! Но оно… оно для меня больше не важно! Поверь мне! — Четверка начала дрожать, что само по себе выглядело странно: никто еще не видел дрожащей Машины. — О, Тип… ты программа? Ты программа… — сказала она то ли себе, то ли ему, срывающимся от рыданий голосом. — Программа — это бытие… — призналась она, протягивая к нему руки. — Ты — бытие… Я… я хочу тебя, Пикки! Я так сильно…