У меня перехватило дыхание:

– Не приведи Господь. Пусть лучше я умру раньше.

Самад засмеялся и сказал:

– Кстати, впредь ты должна приучаться называть меня Саттаром. После моей смерти никто не должен называть меня Самадом. Приучайся! Будет трудно!

По паспорту Самад был Саттаром, а Саттар – Самадом, но все звали их наоборот. «Если кто-то на фронте или на работе назовёт меня Самадом, – говорил муж, – я начинаю думать, что он ошибся или говорит о моём брате». «Что там делает наш братец?» – в шутку говорил он.

Я встала и недовольно сказала:

– Спать хочется. Спокойной ночи, Самад.

Было холодно, и я быстро забралась под одеяло. Меня знобило, и зуб на зуб не попадал, но в то же время слова Самада не выходили у меня из головы и заставляли забыть даже о холоде.

На следующее утро муж проснулся раньше всех, купил свежего хлеба, сыра и приготовил завтрак, а потом разбудил Хадиджу и Масуму, накормил их и отвёл в школу. Когда он вернулся, Самия, Захра и Мехди ещё спали, а я мыла посуду, оставшуюся с ужина. Самад помог мне, а затем принёс из убежища несколько мешков с цементом и положил их под лестницу. После этого, поднявшись на плоскую крышу, он хорошенько осмотрел её. Сделав всё это, муж направился в ванну, а потом надел красивую рубашку, которую купил себе в Мекке. Она была ему очень к лицу.

В полдень Самад привёл из школы Хадиджу с Масумой и, пока я готовила обед, проверял у них тетради, после чего сказал:

– Дети! Пообедайте, немного отдохните, а вечером мы вместе съездим на базар.

Те очень обрадовались, но во время обеда кто-то позвонил в дверь и вскоре оказалось, что приход гостя нарушил все планы моего мужа.

Дети побежали открывать. Это был мой свёкор. Не знаю, как он узнал, что Самад вернулся.

– Я поеду вместе с тобой на фронт, – сказал свёкор Самаду. – Хочу найти Саттара.

– Папа! Я уже говорил несколько раз, что на том берегу осталось не только тело твоего сына и моего брата. Там много других солдат. Мы ждём, чтобы, дай Бог, началась новая операция. Тогда мы смогли бы переправиться на другой берег Арванда и забрать наших ребят.

Но свёкор продолжал стоять на своём:

– Я ничего в этом не понимаю. Мне во что бы то ни стало надо поехать туда и найти своего сына! Если ты не поедешь, то скажи, и я отправлюсь один.

Посмотрев на меня и отца, Самад ответил:

– Отец! Оттого, что ты пойдёшь, Саттар не вернётся на этот берег. Если ты думаешь, что с твоим приездом что-то изменится, вставай – поедем прямо сейчас. Но я уверен, что тебе нет смысла туда ехать. Ты только измучаешься.

Свёкор стал нервничать:

– Не надо искать отговорки. Я хочу поехать. Если не едешь, скажи, и я поеду с Шамсоллой.

Самад сел и спокойно начал объяснять отцу, где именно осталось тело Саттара, и что добраться туда сейчас невозможно. Однако свёкор никак не унимался. Тогда муж нашёл другую отговорку, сказав, что Шамсолла сейчас на фронте.

– Тогда я поеду один, – заявил свёкор.

– Отец, я знаю, что тебе тяжело. Ладно. Если тебя это успокоит, я не против. Завтра утром поедем на фронт.

Свёкор ничего не ответил, но вечером всё-таки отправился к Шамсолле.

– Пойду проведаю внуков, – сказал он.

Когда дети поняли, что Самад не повезёт их на базар, то расстроились. Самад приласкал их, немного поиграл, а потом сел с ними заниматься. Хадидже он дал задание написать диктант, а Масуму посадил за прописи. Я стояла в сторонке и смотрела на него. Заметив меня, он засмеялся:

– Гадам! Что с тобой сегодня? Не сглазь меня! Иди лучше зажги для меня руту.

– Ты действительно сейчас хочешь уехать?! – воскликнула я.

– Я быстро вернусь, дня через два или три. Отец очень беспокоится. Постарайся понять его. Он потерял сына. Отвезу его к берегу Арванда, покажу ему место, где погиб Саттар, и быстро вернусь.

– Да, быстро вернёшься! – с иронией повторила я.

– Честное слово, Гадам. Скоро приеду. Я получил увольнительную. Может, быстрее, чем через два или три дня. А сейчас принесите вашему мужу два чая. Цени то время, когда я дома.

Глава 18

На следующее утро, когда я ещё готовила завтрак, свёкор приехал за Самадом.

– Сегодня ночью я видел Саттара, – сказал старик. – Он был в растерянности. Я спросил у него: «Саттар, дорогой, как ты себя чувствуешь?!» А он отвернулся и ответил: «Я Самад». Тогда я подошёл поближе, чтобы поцеловать его, но он исчез.

После этого свёкор расплакался и сказал:

– Я скучаю по своему сыну. Он наверняка мучается там, на вражеской стороне у этих проклятых баасистов. Не понимаю, почему он обиделся на меня. Наверное, он сейчас Бог знает где.

Самад, желая как-то отвлечь отца от грустных мыслей, смеясь, сказал в шутку:

– Нет, отец. Он как раз в прекрасном месте. Саттар сейчас парит на небесах. Думаю, он просто обижен на вас из-за того, что так напутали с нашими именами.

Я строго посмотрела на Самада, закусила губу, и тогда муж сменил тему разговора:

– На самом деле Саттар обиделся на меня за то, что я взял его имя.

Потом он повернулся ко мне и добавил:

– Даже жена на меня обиделась. Разве не так, Гадам?

Я пожала плечами.

– Сколько ни говорю ей приучаться называть меня Саттаром, она меня не слушает. Если однажды придут и скажут, что Саттара убили на войне, она должна понимать, что речь идёт о её муже, а не говорить, что Саттар – это её шурин, который уже погиб некоторое время тому назад.

Сказав это, Самад рассмеялся. Он хотел нас развеселить, но мы, наоборот, нахмурились. Отец укоризненно взглянул на него, и тогда Самад произнёс:

– Вообще, папа, это всё твоя вина! Что за неразбериху вы устроили с нашими именами?!

Продолжая хмуриться, свёкор недовольно ответил:

– Я ничего не устраивал. Тыс самого начала был Самадом. Когда родились Шамсолла и Саттар, я поехал в город, чтобы для всех вас сразу получить паспорта. В