– Мне кажется, сегодня ночью ты родишь. Ты хорошо себя чувствуешь?!

– Хорошо и пока всё спокойно.

– Хочешь, вместе поедем в больницу?!

– Нет, – ответила я, смеясь. – На этот раз, пока Самад не приедет, ребёнок не родится.

В двенадцать ночи я вернулась домой и подумала: «Не дай Бог, соседка права и ребёнок действительно появится на свет сегодня». Поэтому начала прибираться. Я собрала одежду для ребёнка и всё необходимое, а потом легла спать, но мне никак не удавалось заснуть. Я немного поворочалась, как вдруг услышала звонок в дверь и сначала обрадовалась, решив, что приехал Самад, но потом вспомнила, что у мужа был ключ. Я пошла открывать. Это оказалась госпожа Дараби.

– Я услышала сирену «скорой помощи» и решила, что у тебя начались схватки, вот и пришла.

– Нет, пока всё тихо.

– У меня неспокойно на сердце. Сегодня останусь у тебя.

Не прошло и получаса, как я почувствовала, что у меня действительно начинаются боли, а через час стало ещё хуже. Соседка разбудила свою золовку, чтобы та присмотрела за детьми, а сама взяла машину и отвезла меня в больницу. Как только меня обследовали, то сразу отправили в родильное отделение, а через час или два у меня уже родился ребёнок.

На следующее утро в больницу пришли другие соседки и отвезли меня домой. Одна убралась в комнате, другая занялась детьми, третья приготовила поесть, а ещё несколько ухаживали за мной. Госпожа Дараби послала кого-то сообщить весть моей матери и отцу. Вечером папа приехал один. Увидев меня в постели, он очень испугался и сказал: «Дорогая моя дочка! Ты же нам не чужая. Ненаглядная моя! У тебя ведь много родни». Потом он подошёл, сел рядом, поцеловал мой холодный лоб и добавил: «Почему ты не сообщила, что у тебя родился ребёнок? Мне сказали, что ты больна. Шина тоже совсем расхворалась и не смогла приехать».

В этот же вечер отец поехал за деверем Шамсоллой, который с семьёй тоже жил в Хамадане, и привез ко мне его жену, Масуму. После этого он отправил кого-то за Шиной и сам сходил за покупками.

Так прошла неделя. Шина была нездорова и не могла мне помогать. Она сидела у моей кровати и всё время проклинала себя за то, что ничего не может для меня сделать. Когда отец это увидел, то отправил маму обратно в Каеш. Также на два или три дня приехали мои сёстры, но потом им снова пришлось вернуться к своим семьям. Со мной была только жена Шамсоллы, когда пришла одна из соседок и сказала: «Звонит ваш муж и просит вас к телефону».

Масума, жена деверя, помогла мне теплее одеться и накинула мне на голову чадру, а потом взяла меня за руку и отвела к соседям. Взяв телефонную трубку, я едва переводила дыхание. На другом конце провода был Самад:

– Гадам, милая, это ты?!

– Здравствуй.

Услышав мой голос, он по обыкновению начал спрашивать о моём самочувствии. Он хотел узнать, родился ли ребёнок, но, казалось, кто-то был рядом и он стеснялся спросить напрямую, поэтому быстро спросил:

– Ты в порядке?! Здорова?! Всё хорошо?!

Я стеснялась ещё больше, потому что рядом со мной сидели Масума и соседка, и не могла сказать, что ребёнок уже родился. Вместо этого я ответила:

– Я в порядке. Как ты?! Всё хорошо?! Ты здоров?!

Мне было неловко перед соседкой. Тогда Масума не выдержала, сама взяла трубку и после обычных приветствий сообщила моему мужу:

– С тебя причитается за добрую весть. Ребёнок появился на свет. Гадам родила.

Самад настолько обрадовался, что даже забыл спросить, кто родился. Он только сказал:

– Завтра я сам приеду.

На следующий день с самого утра я с нетерпением смотрела на дверь, при малейшем шорохе вздрагивала и вскакивала с места в полной уверенности, что это Самад, однако он не приехал в тот день, и даже через неделю его не было.

Прошло две недели, а от мужа всё ещё не было никаких вестей. Все родственницы разъехались, и я осталась совсем одна с пятью детьми и бесконечными домашними делами: покупкой продуктов, стряпнёй и уборкой. Госпожа Дараби была единственным человеком, который помогал мне в любое время дня и ночи, но и она была занята своим мужем, который недавно получил ранение. Рано утром бедняжка приходила немного помочь мне, а потом уходила по своим делам. Иногда она оставалась посидеть с детьми, пока я уходила в магазин. Так и тянулись дни.

Однажды госпожа Дараби по обыкновению пришла помочь мне. Пока я занималась детьми, она села рядом и начала сетовать на свою жизнь. Её муж был серьёзно ранен, но к нему часто приходили гости, а поскольку она была совсем одна, то просто валилась с ног от усталости.

Мы беседовали, как вдруг дверь распахнулась и в комнату вошёл мой брат. Мы с соседкой вздрогнули от страха, а брат, увидев в доме постороннюю женщину, закрыл дверь и вышел, после чего я встала и сама пошла к двери. Внизу лестницы стоял брат вместе с Самадом. Услышав наши приветствия, соседка вышла из комнаты и ушла к себе, а брат рассмеялся и сказал:

– Уважаемая, простите нас! Мы думали, что вам совсем туго, а вы, оказывается, тут прохлаждаетесь. Мы уже полчаса стоим под дверью, а они так увлечены беседой, что даже не слышат звонка в дверь.

– Он прав, – подтвердил Самад. – Не знаю почему, ключ в замке не поворачивается. Мы долго звонили в дверь и только что смогли открыть.

Войдя в комнату, муж сразу направился к колыбели, взял ребёнка на руки и сказал:

– Здравствуй! Ты девочка или мальчик? Я твой папа. Ты меня узнаёшь?! Я тот самый папа, про которого говорят, что он не обучен хорошим манерам.

Потом он посмотрел на меня, подмигнул и добавил:

– Гадам, милая! Извини. Я, как всегда, не сдержал слова, показал своё безразличие и всё остальное.

Я только рассмеялась и не посмела ему ничего ответить в присутствии брата, а муж, взглянув на шурина, сказал:

– Передай своей сестре мою просьбу простить меня.

Брат рассмеялся в ответ и произнёс:

– Гадам, не ругай его. Грех это.

Меж тем дети, увидев отца, как всегда, окружили его со всех сторон. Целуя детей и гладя их по головкам, Самад спросил:

– Как вы назвали ребёнка?!

– Захра.

Только тогда Самад понял, что его пятый ребёнок – девочка.

– О, святая Захра,