К полудню пришли уже все гости. Женщины собрались в одной комнате гостевого дома, а мужчины – в другой. После обеда ко мне явилась сестра и взяла у меня младенца, чтобы отнести его к гостям-мужчинам и дать ему имя. Дед Самада, Ибрахим, назвал мальчика Мехди. Он сам прочитал внуку азан и икамат и шепнул на ухо его имя, а вскоре все мужчины попрощались и ушли, так как был июль – месяц посева и полевых работ, лишь женщины остались до вечера. Сёстры и невестки пошли во двор и помыли там посуду, а потом на большие подносы разложили фрукты. Мехди спал рядом со мной. Женщины завели беседу, а я продолжала смотреть на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнётся и в последний момент торжества по случаю рождения сына явится Самад.

Глава 15

Мехди исполнилось сорок дней и он был очаровательным пухленьким малышом. Рано научился смеяться. Хадиджа и Масума часами сидели рядом с братом, играли с ним и веселились, стараясь его рассмешить и подёргать за ручки и ножки. Однако вся моя взрослая родня очень переживала из-за Самада. Всем, кто по нашим предположениям, мог с ним пересечься, мы слали послания, умоляя сообщить нам о его здравии, но нам только сообщали, что Самад участвует в военной операции, и больше ничего.

Видя моё состояние, Шина очень горевала. «С молоком ты можешь передать ребёнку все свои переживания, – говорила она. – Бедный мальчик может заболеть». Но я ничего не могла поделать. На сердце у меня было тревожно и я каждую минуту ждала дурных новостей.

К счастью, вести в итоге оказались хорошие. В тот день я сидела в комнате и кормила Мехди, беспорядочно размышляя о разных вещах. Вдруг дверь открылась и в комнату вошёл Самад. Несколько мгновений я оторопело смотрела на него, думая, что вижу сон. Но это действительно был Самад. Дочки подбежали к отцу и бросились в его объятья.

Самад расцеловал Хадиджу и Масуму, крепко обнял их и, не переставая целовать детей, смотрел на меня и сбивчиво расспрашивал о моём самочувствии. Я не знала, что мне делать в эти секунды. В отсутствие мужа я часто думала, что скажу ему, когда он вернётся, и что сделаю, но в тот момент настолько обрадовалась, что не знала, как именно себя вести.

Через некоторое время я всё-таки пришла в себя и холодно ответила на его приветствие, но Самад, как всегда, рассмеялся:

– Опять ты злишься!

Мне и самой стало смешно. Каждый раз было одно и то же, ведь он заставал меня врасплох.

– Нет, почему же злюсь? – сказала я. – У тебя родился сын. Я нормально перенесла беременность, занимаясь домом и своими обычными обязанностями. Муж отлично организовал торжество по случаю рождения сына. Дети – в нашем собственном доме, едят за нашим столом, растут себе понемногу. На что же мне злиться? Я же не больная, чтобы жаловаться на такое счастье.

Самад поставил детей на пол.

– Ты смеёшься надо мной?

Теперь я была в бешенстве.

– С самого твоего отъезда я думаю, что эта война затронула только меня, тебя и наших несчастных детей. В нашей деревне столько мужчин, так почему война коснулась только нас?

Эти слова задели мужа. Нахмурившись, он ответил:

– Ты рассуждаешь неправильно. Эта война затронула не только тебя, но и других женщин. Тех, у которых война в одночасье забрала мужей и крышу над головой, и детей. Это матери, у которых на войне погибли их единственные сыновья, и сейчас в тылу они выхаживают чужих сыновей. Война затронула и мужчин, которые оставили своих семерых, а то и восьмерых детей без средств к существованию и отправились на фронт, семидесяти-  и восьмидесятилетних стариков, вчерашних женихов и четырнадцатилетних подростков. Когда я вижу всех этих людей, я начинаю ненавидеть себя. Что я сделал для революции и для этих людей? Ничего! Они воюют и умирают за то, чтобы ты здесь спокойно сидела и спала рядом со своими детьми, а иначе бы Ирак уже давно расправился с нашей страной. Если бы не эти люди, смогла бы ты так спокойно взять на руки и кормить своего ребёнка?!

От голоса Самада спавший до этого Мехди проснулся и заплакал. Муж взял у меня ребёнка, поцеловал его и сказал:

– Если я опоздал, прости меня, сынок. У нас была военная операция.

В комнату зашла сестра и воскликнула:

– Самад! С тебя подарок за хорошую новость. На этот раз – мальчик.

Самад рассмеялся и ответил:

– Подарок будет, но не за то, что родился мальчик, а за то, что Гадам и дети в полном здравии.

После этих слов муж вернул мне сына, а сам обернулся к Хадидже и Масуме, обнял их, после чего сказал:

– Ей-богу, я не променял бы и одного волоса своих девочек на сто сыновей. Я рад только тому, что после меня Гадам и дочерей будет кому оберегать.

Я закусила губу, а сестра недовольно воскликнула:

– Самад! Типун тебе на язык. Почему бы не подумать о хорошем?

Самад рассмеялся и спросил:

– Как назвали моего сына?!

Масума и Хадиджа сели рядом с младенцем, поцеловали его и ответили:

– «Блатик» Мехди.

Мы остались в Каеше на четыре или пять дней. Это было замечательное время. Как обычно, мы вместе ходили в гости, обедая у сестры, а ужиная у брата. Конечно, мы уже отметили рождение Мехди ещё до возвращения мужа и я успела повидать всех родственников, но совсем другим делом было ходить в гости вместе с Самадом. Окружающие уважительнее относились ко мне и детям, а все церемонии получались ещё более торжественными, о чём свидетельствовала фарфоровая посуда и столовые приборы из нержавеющей стали на хозяйском столе.

На пятый день Самад заявил:

– Собирай вещи. Мы едем в наш дом.

Так, спустя несколько месяцев мы вновь приехали в Хамадан. В доме всё было в пыли, поэтому до вечера я протирала её и подметала полы, а вечером Самад пришёл очень радостный и вложил мне в руку ключ со словами:

– Это от нашего дома.

Я от радости поцеловала ключ, а Самад посмотрел на меня и рассмеялся:

– Дом готов. Завтра утром можно будет переезжать.

На следующий день мы отправились в свой новый дом, взяв с собой немного вещей. Дом был красивый. Там имелось две спальни, небольшая гостиная и кухня. Туалет