– Гадам! Оружия, оружия нет. Вот несчастье.

Но револьвер я спрятала сама. Уж я-то знала: что-что, а оружие должно храниться в надёжном месте, поэтому теперь проверила тайник и поняла, что не ошиблась с выбором. Револьвер оказался цел. Я отдала его мужу, и тот облегчённо вздохнул, а затем сухо сказал:

– Они взяли только деньги из коробки. Ничего страшного. Будем считать это жертвой за тебя и детей.

Когда я услышала о деньгах, у меня подкосились ноги. Пришлось сесть на пол. Дело в том, что в коробке от сухого молока для Масумы лежали деньги за «жиан», который мы продали несколько недель тому назад. Коробка находилась в комоде и вор забрал её. Потом я принялась искать те немногие золотые украшения, которые у меня были, но их тоже не оказалось на месте.

– Ничего страшного, не огорчайся, – успокаивал меня муж. – Я куплю тебе ещё лучше. Немного денег и пара золотых побрякушек не стоят того, чтобы из-за них расстраиваться. Самое главное – это револьвер. Слава Богу, его не украли.

Вскоре Самад и солдат ушли, а я, забрав детей у соседки, занялась уборкой, но у меня всё валилось из рук. Заходить в комнату и на кухню я боялась. Мне казалось, что кто-то прячется за буфетом, за холодильником, под лестницей или на чердаке. Постелив ковёр в углу двора, я села там с детьми. Масума плохо себя чувствовала, но войти в дом я не отваживалась.

Когда вечером пришёл Самад, мы всё ещё сидели во дворе. Муж удивился этому, но я сказала: «Мне страшно. Ничего не могу с собой сделать».

В доме мне было не по себе. Самад взял детей на руки и отнёс их внутрь. Я пошла следом и приготовила что-то на ужин, мы поели, а затем муж до глубокой ночи занимался уборкой в доме.

– Не раскладывай вещи понапрасну, потому что я здесь не останусь, – сказала я. – Или сними другой дом, или я возвращаюсь в Каеш.

– Гадам! – воскликнул он. – Что с тобой? Ты испугалась?

– Тебя нет с утра до вечера. Если завтра или послезавтра ты уедешь в командировку, что мне делать по ночам?!

– Но мне неловко идти к хозяину дома и отказываться от аренды.

– Я сама пойду. Нужно только твоё согласие.

Муж ничего не ответил. Я понимала, что он обдумывает ситуацию, и надеялась на лучшее, а на следующий день Самад вернулся домой в отличном настроении.

– Я поговорил с хозяином, – сообщил он. – Тот показал мне новый дом, но не очень подходящий. Если потерпишь, я найду что-нибудь получше.

– Я на всё согласна, – ответила я. – Только давай побыстрей уедем из этого дома.

На следующий день мы снова перебрались на новое место. В новом жилище была одна большая недавно покрашенная комната, а само оно находилось рядом с почтой. Вещей у нас накопилось немного, и я всё расставила вдоль стен. Никогда не забуду, как спокойно спала в ту первую ночь в новом доме, однако, проснувшись на следующее утро, уже не считала это место хорошим. Казалось, я всё увидела, по-настоящему раскрыв глаза. На противоположной стороне двора было несколько построек, где хозяин держал коров и овец, так что внутри нашей комнаты пахло шерстью и навозом, а от мух не было никакого спасения. Однако мне пришлось всё это терпеть и противиться я уже не смела.

К счастью, вернувшись вечером домой, муж понял всё сам.

– Гадам! Здесь вообще невозможно жить, – сказал он. – Надо мне найти место получше, а то дети могут разболеться. Кстати, мне, наверное, придётся уехать на некоторое время в командировку. Дела в стране совсем плохи, но прежде всего мне надо быть спокойным за вас.

Глава 13

Самад попросил нескольких своих друзей подыскать для нас подходящее жильё, но и сам занимался тем же. «Я должен снять для вас хороший дом с булочной и рынком поблизости, чтобы хозяин был порядочным человеком и смог помочь вам в моё отсутствие», – говорил муж.

В очередной раз собрав все вещи, я сложила их в углу, а через несколько дней Самад пришёл и радостно сообщил:

– Нашёл наконец. Хороший дом со всеми удобствами. Хозяин – человек набожный и гостеприимный. Тебя можно поздравить.

– Почему только меня?! – удивленно воскликнула я.

Муж задумался. Похоже, он что-то вспомнил.

– Сегодня или завтра я уезжаю на границу, – сказал он. – Началась война. Ирак напал на Иран.

Я не отнеслась к этим словам с должной серьёзностью и вместо этого мы радостно поехали смотреть новый дом. Он находился за нефтехранилищем на окраине города. Район был бедным, но сам дом выглядел построенным на славу. В нём оказалось много окон, а стены недавно покрасили в светло-зелёный цвет. В целом, в отличие от предыдущего, этот создавал приятное впечатление.

Муж не ошибся и насчёт хозяина, жившего на нижнем этаже, этот человек действительно был доброго нрава. Значит, мы могли смело переезжать в новое жильё, и в тот же день я на счастье поставила в нишу нового дома зеркало и Коран, а на следующий мы уже перебрались.

В первую очередь я вымыла все окна, а потом сама без всякой помощи постелила половики. У нас был только один шестиметровый ковёр, подаренный отцом. Его я положила посреди комнаты, а вдоль стен разместила подушки. Так стало гораздо уютнее.

Первые несколько дней я только и делала, что вытирала пыль, подметала полы и расставляла вещи по местам. Едва заметив на половичке волосок, я поднимала его и выбрасывала в мусор.

Жильё оказалось чудесным, с двумя комнатами. С самого начала я закрыла дверь в одной из них и сделала её гостиной. По сравнению с нашим деревенским домиком в Каеше – настоящий дворец! Здесь имелись также кухня, туалет и ванная – вот, собственно, и всё, однако это был самый красивый дом, который мы снимали в Хамадане.

Вечером пришёл Самад с двумя катушками чёрной липкой ленты. Муж встал на табуретку, и не успела я опомниться, как он заклеил все окна крест-накрест, оставив на стёклах следы от своих рук.

– Зачем ты заклеил окна?! – закричала я. – Теперь вся работа насмарку. Я целый день мыла их.

– Началась война, – сказал муж. – Иракцы разбомбили приграничные города. Заклеенные окна не разобьются на мелкие осколки при бомбёжке и не упадут на ваши головы.

Делать было нечего и мне пришлось с этим