Ира чуть в обморок не упала и неожиданно для себя осведомилась:

— А вы откуда взялись?

Марго рассмеялась.

— Подружились в интернете. Юля сказала, что у них в классе учится моя копия.

Осипова вынула из сумки листок и протянула его подруге.

— Помнишь, Юля тебе неделю назад «хвост» поправляла? — осведомилась Алена. — Сказала, он разлохматился.

— Нет, — честно ответила Ира.

— Южина у тебя тогда немного волос выдрала, с луковицами, — захихикала Болгарова.

— По моей просьбе, я анализ ДНК сделала, — призналась Осипова. — Ну не могут посторонние люди оказаться полными двойниками! Прочитай результат.

Через пару минут Ира прошептала:

— Мы сестры?

— Как видишь, да, — подтвердила Марго. — Но теперь встает новый вопрос: кто наши родители? Не хочется, чтобы мамашкой оказалась Светлана Игоревна!

— Нет-нет, — затрясла головой Ирина. — Теперь понятно, почему тетка меня не любит. Наверное, твои родители нам родные, а Веселова меня у них украла.

Глава двадцатая

Марго замолчала. Алена тоже не произносила ни слова. Пауза затянулась, я прервал напряженную тишину:

— Удивительная ситуация…

— Да, — кивнула Алена, — сами в шоке.

— Так… — протянул я, придя в себя. — Сестры поменялись местами?

— Да, — одновременно подтвердили подружки, потом Маргарита нахмурилась. — Я думала, Иришка немного преувеличивает, рассказывая про Светку. Ее мамахен жадная, поэтому прислуги у них нет, и она со своими прибабахами в плане одежды. Есть такие тетки — боятся ребенка разбаловать, не хотят, чтобы капризным вырос, вот и не покупают ему то, что он просит. Когда я стала играть роль Иришки, прямо прибить ее мать захотелось! Войдет в дом, морда злая, сумку на столик поставит, кинет одежду на стул, — и понеслось: «Ирка, повесь пальто!», «Еда готова?», «Почему суп чуть теплый?», «Идиотка! Картошку не посолила!», «Опять рыба? Я хотела котлет!», «В ванной краны не блестят!», «Вещи постирала, погладила? Почему нет? Как это „не успела“?» И безостановочные упреки до тех пор, пока мамулечка-красотулечка коньяк в себя не вольет!

— Светлана Игоревна выпивает? — уточнил я.

— Ага, — кивнула Маргарита. — Каждый вечер… Попыталась ее в чувство привести, спокойно объяснила, что я не ее личная горничная. Но баба только злее стала. В искусстве скандала она профи. Победила меня. Удрала я от сволочи, а она к вам побежала. Только не говорите сейчас, что помесь хамки с лентяйкой о доченьке забеспокоилась! Она просто без дармовой прислуги осталась.

— Где сейчас Ира? — осведомился я.

— Не знаю, — вместе ответили девушки.

— Она же должна была жить в этом доме. Или я неправильно вас понял? Это ведь твой дом, Марго, не родителей Алены?

— Верно, дом мой… Первые три дня она была здесь, в восторге говорила: «Никто не орет, не ругает, не упрекает! Прямо в раю оказалась! Еды завались! Вообще не хочу за забор выходить! Я счастлива!» Потом я вернулась домой, а сестры нет. Телефон ее сначала говорил, что абонент не в сети, а потом совсем отключился.

— У нее только один номер? — спросил я.

— Да, — тихо ответила Марго. — Мой. А у меня — ее. Мы никому не хотели сообщать, что поменялись. Мне звонили приятели, Ира им отвечала: «Грипп подцепила, сплю. Оклемаюсь — напишу». А ею никто не интересовался, кроме Юли и Алены, на номер Иры в первый день лишь приказы от одуревшей мамаши летели: «Немедленно убери квартиру», «Постирай», «Купи продукты», «Ты где шляешься?», «Почему не отвечаешь?». Я ее в черный список отправила.

— М-да, — пробормотал я. — Значит, Ирина сидела в загородном доме, а ты, Маргарита, пыталась перевоспитать Светлану Игоревну, но потерпела фиаско и удрала домой. Вот только Иры тут не оказалось. Верно понял ситуацию?

— Ага, — снова одновременно отозвались обе студентки.

— И никто не понял, что Ира — не Ира, а Марго — не Марго, — дополнил я. — Справедливости ради замечу, что девочки невероятно похожи друг на друга. Марго верно сказала, что она отражение Иры в зеркале. Крохотный шрам на губе никто не замечает… — Как думаете, куда могла деться Ирина?

— Кроме нас, у нее никого нет, — прошептала Алена. — Зачем ей удирать? Мы Иришку любим.

— Чтобы никто вокруг не понял, что дома не я, я отпустила всю прислугу домой, сказала, что хочу одна пожить. Велела вернуться за три дня до приезда родителей.

— Хорошо, что вас с сестрой никто из знакомых, кроме Алены и Юли, не видел, — вздохнул я. — Как бы вы объяснили столь потрясающее сходство?

— Если мы куда-то вместе шли, она парик натягивала, — прищурилась Маргарита. — Я Ириске купила несколько. Достаточно поменять цвет волос, прическу, — и ни одна собака тебя не узнает. А если она еще ярко накрасится, тогда вообще другой станет.

— Ты называла ее «Ириской»? — улыбнулся я.

— Да, — кивнула Марго. — Мне не хватало сестры. Всегда мечтала о ней, но у мамы с папой детей долго не было. Я появилась на свет, когда они уже стали немолодые. О втором ребенке они и не думали. В начале третьего месяца папа отправил мамочку во Францию. Я родилась в Париже, у нас дом в предместье столицы. Мы там прожили три года, но потом вернулись в Россию.

— Как зовут ваших родителей? — поинтересовался я.

— Мамуля — Женечка, — ласково произнесла девушка, — Евгения Франсуазовна Осипова.

— Редкое отчество для России, — заметил я.

— Появление мамы на свет — интересная история, — улыбнулась Марго. — Ее отдали в первый класс школы с углубленным изучением французского языка. Алевтина Филипповна, моя бабушка, работала личной помощницей всемогущего при советской власти человека. Баба Аля заметила, что дочь мгновенно запоминает слова, говорить она научилась в полтора года. Все малыши в этом возрасте лишь отдельные слова произносят, а ее девочка уже разговаривала фразами! Бабушка ей в три года наняла учительницу французского, в четыре добавила немецкий, в пять — английский. Почему первым оказался французский? Потому что мой дедушка, отец мамы, — Франсуа Беллен. Его родители оказались в России в начале двадцатого века, обрусели. В конце шестидесятых моего будущего деда неожиданно нашли французские родственники, бездетная пара из Бордо. Отношения возобновились, потому что все это случилось спустя много лет после смерти Сталина. Франсуа и Алевтина стали часто ездить во Францию.

Марго улыбнулась.

— Когда мама с папой поженились, они сразу начали хорошо зарабатывать, купили дом под Парижем, этот особняк под Москвой построили. Мамуля очень любит Францию, поэтому просидела там всю беременность. Я в Москве оказалась в три года. — Марго пожала плечами. — Если подумать, мы с Ирой никак не можем быть родными. Она появилась на свет в Москве, а я — во Франции. Но кровь у