– Да вон тот! – махнул машинист рукой в сторону соседнего железнодорожного состава.

– Он танковый? – опять прокричал Максим, продолжая изображать немецкого солдата.

Железнодорожник растерянно пожал плечами, искривил лицо, мимикой и жестами давая понять, что не знает, что за груз на прицепленных к паровозу тяжелых грузовых платформах.

– Вот гад! – злобно выругался Максим вполголоса, продолжая двигаться в сторону вытянувшейся за паровозом длинной вереницы вагонов.

– Смотрим внимательно и найдем, – прошипел за его спиной Прохор.

– Как ты его найдешь? Брезент так натянут, что под ним ничего не видно! – обозленно ответил Максим и тут же едва не наткнулся на высокого немецкого офицера, начавшего громко кричать на него, быстро произнося слова, из которых ни один из разведчиков почти ничего не разобрал.

Понятны им были только отрывки фраз на немецком языке, из которых следовало, что для них двоих тут прохода нет.

Максим закивал в ответ и, следуя указаниям офицера, свернул в сторону и вынужденно оказался возле того самого паровоза, который как раз начал шипеть и скрипеть своими рабочими механизмами, собираясь начать двигаться по рельсам. Прохор посмотрел на часы. Было ровно четырнадцать тридцать.

– Стоим и внимательно смотрим на все вагоны. Считаем их и пытаемся найти признаки наличия настоящих танков, а не бутафорию их, – начав нервничать, тихо произнес Максим.

Прохор закивал в ответ, разглядывая суровым взглядом проходящий мимо и медленно набирающий скорость железнодорожный состав. Как и в первый раз, им радостно и с улыбками в знак прощания помахали руками немецкие солдаты с головных платформ. Разведчики ответили им тем же самым, только почти разом вполголоса произнесли, глядя в глаза уезжающим на поезде со станции гитлеровцам:

– Чтоб вы кровью своей захлебнулись, гады фашистские!

Состав проследовал мимо них. Максим с Прохором пересчитали вагоны, пристально рассмотрели каждый из них, пытаясь найти хоть какую-то зацепку или подсказку, желая установить, что везет состав, но ничего так и не нашли.

– Все то же самое. Один в один. Никаких отличий, – сказал сквозь зубы Прохор. – Две платформы спереди, одна сзади. Двадцать две грузовые площадки, наглухо обтянутые брезентом. Пять вагонов-теплушек, один пассажирский и одна цистерна. Все как и прежде. А где танки? Нету танков! Или есть, но непонятно где!

Максим вдруг резко дернул его, повернув в противоположную сторону.

– Ты чего? – возмутился Прохор и тут же изменился в лице, решив, что его товарищ смог найти зацепку.

– Уходим отсюда! – произнес ему прямо в ухо товарищ. – Там хозяйка хутора на путях стояла. Добралась как-то старая ведьма до узловой станции. Увидит нас, узнает и сдаст немцам. Чую, она этим непременно воспользуется. Не зря с хутора ушла. И сами сгинем из-за нее, и задание провалим.

– Задание и так на волоске висит. А тут она откуда-то взялась, ведьма старая, – сказал Прохор, послушно следуя за товарищем.

Максим обогнул угол и уже вышел к следующему железнодорожному составу, как и стремился, но тут же замер на месте и развернулся в обратную сторону.

– Ты чего? – тихо спросил его Прохор, не понимая причин такого поведения товарища.

– За мою спину осторожно посмотри, – ответил тот.

Разведчик скользнул взглядом за плечо Максима и сразу же отпрянул.

– Плохо наше дело. Пропали мы с тобой, кажись. Уходить быстрее отсюда надо, – заговорил он и прокомментировал увиденное: – Там тот солдат, которого мы пощадили, что на посту перед избой стоял, когда мы его командира ухлопали. С ним два офицера, кажется, фельдфебель рядом стоит и еще не меньше пяти солдат. Руками куда-то машут. Опрашивают рядового, что на углу амбара дежурит. А он нас видел в самом начале, как мы по путям шли и к нему свернули после несостоявшейся встречи с хозяйкой хутора.

– Там дверь широкая в стене амбара была. Справа, за поворотом я ее приметил, – шепнул Максим, кивнул куда-то в сторону и добавил: – Ныряем в нее. Там отсидимся и осмотримся.

Разведчики быстро двинулись за угол, продолжая уже машинально смотреть на провода под крышей кирпичного амбара, чтобы не выдать себя в сложившейся и непростой для них ситуации. Замеченная немного раньше Максимом дверь, на поверку оказавшаяся небольшими по ширине и высоте дощатыми воротами, к их радости, была незапертой и никем не охранялась. Солдат, дежуривший недалеко от нее, отвернулся в сторону и не увидел двух связистов с катушками за спинами, что открыли ее и быстро вошли внутрь.

В темноте амбара, освещаемого изнутри только через мутные, грязные, крохотные и частично разбитые окна, они увидели множество железных бочек, составленных рядами, и почувствовали от них сильнейший запах бензина.

– Фу! Не задохнуться бы тут, – произнес, сплюнув на пол, Прохор.

– Прячься! – шепнул ему прямо в ухо Максим и, схватив товарища за рукав кителя, потащил за собой в темноту помещения.

Через пару секунд он втолкнул Прохора за стоявший у стены широкий и высокий, почти до потолка, деревянный щит, видимо, отделявший чье-то рабочее место от остального пространства, и заскочил за него сам. Спустя мгновение после того, как они скрылись, дверь, через которую они вошли в амбар, с шумом распахнулась, и с ее стороны послышался смешанный с руганью на немецком языке громкий голос, очевидно принадлежавший либо офицеру, либо замеченному Прохором фельдфебелю.

– Нас ищут, – прошептал Максим, разобрав часть произнесенных слов.

Послышались звуки шагов, неразборчивая немецкая речь, ворчание, прерывистое дыхание и сопение. Стало понятно, что вошедшие в амбар люди разошлись по нему в разные стороны. Шум от голосов приближался и нарастал. Ожидая неизбежного столкновения с гитлеровцами, Прохор быстро переместил из-за спины автомат к груди и снял оружие с предохранителя. Максим медленно поставил себе в ноги ящик с инструментами, что носил все время с собой. Одной рукой он ухватился за рукоять висевшего на поясе боевого ножа, а другой спешно расстегнул клапан кобуры на боку. В полумраке помещения они обменялись с Прохором взглядами, будто глазами попрощались друг с другом в готовности дать смертельный отпор врагам и ни в коем случае не сдаться живыми. Оба, не сговариваясь, пригнулись, чтобы стать как можно менее заметными для тех, кто может заглянуть за дощатый щит, служивший им защитой от постороннего взгляда.

Вскоре так и произошло. Но в плохо освещенном помещении тот, кто удосужился посмотреть за перегородку, не стал разглядывать ее пределы детально и целиком, а удовольствовался только быстрым и скользящим взором. Именно в это мгновение Максим и Прохор уже приготовились броситься на врага. Но лишь боевой опыт и навыки разведчиков удержали их от преждевременного действия. Они замерли в полумраке, чем уберегли себя от обнаружения не самым внимательным солдатом, проводившим