– Вот он.

Он произнес еще что-то, чего ни один из разведчиков толком не разобрал, видимо, детально описывал возникшую в работе телефона проблему, после чего отошел от него на пару шагов, уступив место тому из разведчиков, кто займется устранением неисправности.

Максим посмотрел на Прохора и еле заметным и понятным только им двоим жестом дал понять, чтобы он взял под контроль вход в дом. А сам, абсолютно ничего не понимая в устройстве и принципе работы телефонных аппаратов, поставил на стол носимый с собой ящик с инструментами, взял в руку трубку и поднес ее к уху. Потом, несколько раз надавив на кнопку переключателя звонка, сделал вид, что пытается что-то разобрать в неисправности на слух, положил трубку на место, повернулся к офицеру и, прижав к горлу пальцы, как это делал Шефер, когда разговаривал с гитлеровцами на немецком языке, скрывая тем самым произношение, сказал тому хриплым голосом:

– Проблема с проводом. Я проверю.

– Хорошо, – улыбнулся тот в ответ, после чего заметно нахмурился и шагнул назад, реагируя тем самым на манеру речи стоявшего перед ним солдата, ставшую часто встречаемым последствием полученного на фронте ранения в горло.

Максим уже собрался уходить. Следуя к железнодорожной станции, он уже видел тянувшиеся вдоль тропы, по которой они шли, на столбах и длинных вешках провода связи, один из которых как раз заканчивался на постройке, где стоял часовой и встретил их немецкий офицер. Чтобы не выдать себя, он решил продолжить следовать тем же путем, только глядя на провод. Таким образом разведчик рассчитывал продемонстрировать обоим гитлеровцам, что занимается устранением вероятного обрыва провода. Едва он схватился за ящик с инструментами, как офицер что-то громко спросил у него, произнеся довольно длинное предложение. Целиком разобрать заданный ему вопрос Максим не смог, но довольно отчетливо понял ту часть иностранных слов, среди которых прозвучали «номер его части» и «кто у них командир». Немецкий офицер не иначе как требовал у него документы. А сам он извлек из кармана кителя записную книжку и карандаш и посмотрел на Максима, ожидая от него ответа и, видимо, собираясь записать его данные.

Стараясь сохранить невозмутимый вид, разведчик поставил на стол ящик с инструментами и, чтобы отвлечь взгляд офицера от своей правой руки, начал левой вскрывать клапан нагрудного кармана, для извлечения из него для демонстрации своих документов. Ничего не подозревающий немец клюнул на его жест, отчего пропустил хитрое движение правой рукой, от которого тут же согнулся пополам в результате резко нанесенного ему прямо в живот и под ребра удара остро отточенным ножом. Поймав падающего на пол офицера, Максим оттащил его к одному из стульев у стола и усадил на него. Потом придал телу такую позу, что со стороны могло показаться, будто человек просто задремал сидя и оттого положил голову себе на предплечье, лежащее на столе, для удобства.

– Уходим, – тихо прошептал он Прохору и осмотрел все помещение.

– А солдат? – спросил его тот в ответ.

– На виду стоит. Придется оставить его. Там еще справа в сторонке двое были. Я их увидел перед тем, как мы вошли сюда. Выйдем и быстро пойдем дальше, глядя на провода на столбах, будто ищем обрыв, – произнес Максим, наблюдая за часовым на посту через щель в двери и добавил: – А если спросит что, тогда и его прикончим.

Он быстро вытер кровь с руки, вложил в ножны боевой нож и шагнул к двери. Разведчики с видом людей, выполняющих поставленную им немецким офицером задачу, покинули постройку и направились к станции, все время при этом поднимая головы к проводам, тянувшимся по столбам вдоль тропинки. Часовой на посту никак не отреагировал на их удаление прочь, проводил связистов скучающим взглядом, а потом и вовсе отвернулся.

Максим с Прохором успешно преодолели еще один такой пост возле железнодорожного полотна, солдаты которого лишь кивнули им в знак приветствия. А офицер, стоявший вдали от них, только лениво посмотрел на проходящих мимо связистов с катушками проводов за спинами, на пару секунд оторвав взгляд от газеты, что держал в руках.

– Странно как-то у них, – почти шепотом проговорил Прохор, когда они миновали пределы только что пройденного поста охраны. – У наших все гораздо строже. Мышь не проскочила бы.

Максим ничего не ответил ему и только кивнул в ту сторону железной дороги, где количество путей начинало заметно уменьшаться, рельсы сходились вместе, были установлены механизмы стрелочных переводов и виднелись смотровые будки рабочих-стрелочников. Увидев возле одной из них пожилого мужчину в старой форменной фуражке железнодорожника на голове, разведчики направились к нему. Тот, заметив приближающихся немецких солдат-связистов, попытался спрятаться в будке, видимо, не ожидая ничего хорошего для себя от встречи с ними, но в последний момент передумал и остался на месте, решив, что все равно никуда от них уже не денется.

Максим подошел к нему и, снова изображая проблему с речью при помощи прижатых к горлу пальцев, спросил, корявя на немецкий манер русскую речь:

– Который поезд пойдет первый?

– Да вон тот, – лениво махнул вперед пожилой мужчина, – что справа. Стрелки я уже на его путь выставил.

Вдали, почти в километре от будки рабочего-стрелочника, действительно стояли под парами несколько паровозов с вереницами разнообразных вагонов и грузовых платформ за ними.

– Он танковый? – прохрипел Максим, разглядев дымящиеся поезда, выстроившиеся в ряд на путях.

– Они все танковые, – опять махнул вдаль мужчина и направился к своей будке.

– Да не знает он ничего. Иначе точно сказал бы! – прошептал напарнику Прохор.

– Тогда придется осматривать все, кроме того, что справа стоит, – ответил ему Максим. – Этот первым пойдет. А по словам Шефера, на первом точно танков не будет. Он пробный, для разведки дороги. Настоящий состав будет, скорее всего, даже не вторым.

Он посмотрел на часы. Стрелки показывали четырнадцать ноль-ноль. Это было время начала движения первого железнодорожного состава. Едва разведчик оторвал взгляд от циферблата, как раздался протяжный паровозный гудок. Стоявший немного впереди поезд выбросил в стороны объемные клубы пара, запыхтел, заскрипел и с шипящим свистом сдвинулся с