Медленно набиравший скорость паровоз с вереницей разнообразных вагонов и грузовых площадок за кормой приблизился к ним. Перед собой он толкал две платформы, первая из которых была устлана мешками из грубого сукна, по виду наполненными щебнем. Сверху на них виднелись концы рельсов и шпалы.

– Для веса нагрузили. Если на мину нажимного действия наедут, – прокомментировал Максим увиденное.

На второй за ней платформе, за невысокой стенкой из таких же мешков, наполненных щебенкой, была установлена спарка зенитных пулеметов на станке, за которой находились немецкие солдаты из дежурного расчета. Поравнявшись с остановившимися возле путей разведчиками, один из них улыбнулся им и помахал не то на прощание, не то в знак приветствия рукой.

– Да пошел ты! – расплылся в широкой ответной улыбке Прохор, понимая, что в грохоте проходящего мимо паровоза никто, кроме Максима, не услышит его слова, отчетливо произнесенные на русском языке.

– Смотри! – услышал он в ответ от товарища, который уже начал рассматривать открытые железнодорожные грузовые платформы, проезжавшие мимо них, что были обтянуты сверху брезентом, под которым, судя по внешнему виду и форме, вполне мог находиться танк.

– Так может, это он и есть? Ну, тот, что главный? – услышал Максим от Прохора, когда возле них прогрохотали железные колеса последнего в составе вагона. – По конфигурации танки. И башня видна, и пушка торчит, и размеры вроде соответствуют. Я видел на фронте немецкие танки. Помню прекрасно.

Максим промолчал, продолжив провожать взглядом железнодорожный состав, только что проехавший мимо них, все еще сомневаясь в правильности тех выводов, что услышал около часа назад от Шефера.

– Пошли, – произнес он и шагнул в сторону станции. – У нас еще есть полчаса до отправки следующего состава.

До стоявших на путях в один ряд, дымящих трубами и готовых к отправке в дорогу паровозов оставалось пройти меньше полукилометра. Разведчики спешили, но делали вид, что торопятся исключительно по своим служебным обязанностям военных связистов. Шедший первым Максим то и дело высматривал более удобный для них проход к поездам, опасаясь быть остановленным для проверки документов на каком-либо из постов или встречными патрулями. Для такого случая он бубнил себе под нос вполголоса на немецком языке одну за другой фразы:

– «Тут есть обрыв связи» и «где стоит поезд с танками».

Чтобы выглядеть как можно более убедительным и правдоподобным на вид, он часто перекидывал катушку с проводом, висевшую у него за спиной, вперед. А сам все время поднимал голову вверх и демонстративно смотрел на тянувшиеся на столбах вдоль железной дороги провода и указывал на них рукой идущему следом Прохору.

– А если все же нас проверят? – неожиданно спросил у него тот с едва заметной дрожью в голосе.

– Значит… – едва что-то хотел ему ответить Максим, как прямо перед ними неожиданно, словно из-под земли выросли два немецких солдата.

Но едва они появились, как сразу же сами отпрянули от разведчиков, вытянулись по стойке «смирно» и замерли, ожидая их прохода мимо.

– Где стоит поезд с танками? – неожиданно для себя обратился к ним Максим с вопросом на немецком языке.

Оба немца почему-то молчали в ответ, продолжали тянуть головы вверх, как на построении, и лишь испуганно моргали.

– Не понимаю вас, – спустя секунды наконец ответил один из них дрожащим голосом, но на чистом русском языке.

Разведчики переглянулись. Предатели Родины, да еще и в обличье врага, в его форменной одежде, с оружием за спинами, на вид неотличимые от немецких солдат, моментально вызвали у них самое лютое отвращение. Максим нахмурился, отвел взгляд в сторону, словно пытаясь спрятать своей гнев, и, взяв себя в руки, произнес уже по-русски, но с подделанным акцентом, чтобы не выдать своей истинной сущности:

– Где есть поезд с танками?

– А! – заулыбался один из предателей и тут же снова напрягся, ответив: – Не могу знать, какой из них!

– Дурак! – тоже с акцентом рявкнул на него Прохор и толкнул в спину Максима, намекая ему на продолжение движения вперед.

Оба они заметили впереди, в полусотне метров перед собой немецкого офицера, стоявшего с деловым видом и наблюдавшего за их разговором с предателями Родины. Не услышав их разговора, но решив, что перед ним не кто иной, как соотечественники, он отошел в сторону, отвернулся и больше не смотрел на них. Миновав его, разведчики не увидели дальше уже ни одного гитлеровца, кроме тех, что находились уже непосредственно на платформах между составами.

– Неужели добрались? – прошептал Прохор в спину Максиму.

– Рано радуешься, – ответил ему тот и добавил: – Это всего лишь начало. Танковый поезд мы еще не нашли и в него не проникли. Первый уже начал движение и прошел мимо нас. Остались еще три состава. Но вот какой из них…

Максим начал пристально всматриваться в располагавшиеся за паровозами вагоны, но не смог ни один из них толком рассмотреть из-за почти постоянно вырывавшихся из жерла машин клубов пара.

– Какие вагоны были, запомнил? – обернувшись, спросил он Прохора.

– Два платформы впереди, – заговорил тот. – Потом паровоз. Затем штабной, видимо, вагон. Он как пассажирский на вид. Дальше пять грузовых подряд было, типа телячьих или теплушек, и одни платформы с танками или что там вместо них. Ну и одна цистерна. Думаю, с бензином. Немецкие танки все на бензине. А, – как будто вспомнил он, – в конце еще одна платформа с такими же пулеметами, как и спереди. Вот.

– Я то же самое посчитал, – ответил Максим. – И у всех тех оставшихся составов такое же точно начало, как у первого: сначала мешки, рельсы и шпалы, потом пулеметы, затем паровоз и все остальное.

– Давай вперед пройдем, – надавил на него Прохор. – А то хорошо шли. Только сейчас с темпа сбились.

Они посмотрели на часы. До отправки следующего состава оставалось ровно пять минут.

Максим поднял глаза и увидел в дверном проеме кабины одного из готовившихся к движению паровозов машиниста – довольно молодого мужчину в форменной фуражке на голове и распахнутой на июньской жаре рабочей куртке. Осмотревшись на ходу по сторонам, разведчик резко изменил направление движения и направился прямо к увиденному им человеку, демонстративно поправив на себе уже изрядно надоевшую, но еще так необходимую для вида связиста катушку с намотанным на нее проводом.

– Какой отправится следующий? – прокричал он ему, глядя снизу вверх, как и прежде с хрипом в голосе корявя произношение на немецкий лад и прижимая пальцы к