– Держи, – произнес он, кидая китель только что убитого гитлеровца товарищу.

– Следи за окнами, – сказал Максим и пояснил: – Надо второго такого же поскорее найти – для тебя.

– Времени нет, – вполголоса сказал Прохор. – Поджигаем бочки, орем во все горло по-немецки, что тут пожар начался, и рвемся к составу с танками. Ты первый. На тебе подходящая форма. Я – за тобой. Если что – прикрою. К тому же я твой должник. Или ты думал, что я позабыл, как ты меня от немецкого плена спас, сам рискуя жизнью, когда в одиночку на мотоциклистов возле хутора напал.

Он нагнулся, подобрал с пола китель связиста, что снял с себя только что Максим, скомкал его и сунул между близко стоящими в ряд бочками. Потом извлек из кармана брюк зажигалку и, несколько раз чиркнув ею до появления пламени, начал поджигать материю немецкой формы.

– Ждем, как разгорится, и выходим наружу, – произнес он, сопровождая этими словами свои действия.

Застегивая на себе ремень и поправляя форму и амуницию, Максим заметил, как в помещение неожиданно для них с товарищем заскочил немецкий офицер, которого он сразу же узнал. Тот с небольшим отрядом солдат занимался их поисками. Гитлеровец на мгновение застыл, не ожидая увидеть в уже осмотренном хранилище бензина тех самых людей, на которых он в данный момент вел охоту. Поняв, кто перед ним, он изменился в лице и попытался рывком расстегнуть кобуру с пистолетом на поясе. Но Максим быстрее среагировал на его жест, в прыжке настиг офицера и резко ударил того ногой в бок. Немец отлетел в сторону и грохнулся на пол там, где в это время находился Прохор, уже добившийся от своих манипуляций с зажигалкой горения кителя, что воткнул между плотно стоящими в ряд бочек с бензином.

– Выходи! Тут паров много, вот-вот рванет! – крикнул он Максиму и повернулся к начавшему вставать офицеру.

– Добивай его и за мной! – громко сказал разведчик и, подобрав с пола автомат, бегом направился к выходу.

Готовившийся к отправке паровоз снова подал громкий протяжный гудок. Ждать было некогда. Максим быстро осмотрелся по сторонам и, увидев вдали второго немецкого офицера из числа тех, кто охотился в это время на облаченных в форму связистов советских разведчиков, бросился к нему навстречу с криком на немецком языке:

– Пожар! Пожар, герр офицер!

Гитлеровец уставился на него, не понимая, о каком таком пожаре хочет сообщить бегущий навстречу незнакомый ему солдат. Но Максим действовал убедительно. Громкие выкрики он сопровождал жестами, указывая назад, где у него за спиной располагался длинный кирпичный амбар, заполненный железными бочками с бензином в них. Когда до офицера дошло, о чем кричит солдат, уже остановившийся перед ним, глаза его округлились, и тут неожиданно раздался хлопок внутри амбара. В ту сторону обернулись все, кто был поблизости.

Немецкий офицер сразу же начал куда-то и кому-то громко кричать, размахивая руками и указывая в сторону начавшегося пожара. Потом бегом направился к одному из постов охраны станции, от которого тянулись провода связи, и стал что-то кричать в трубку размещавшегося там телефонного аппарата. Отдав, видимо, нужные распоряжения, он повернулся и снова наткнулся на Максима, остановившегося как раз напротив него.

– Тут поезд стоит. Пожар рядом совсем. Надо его убрать! – кричал он офицеру, уже не обращая внимания на свой акцент.

Взор офицера скользнул на состав с танками на грузовых платформах. Глаза его снова округлились. Он тут же вновь повернулся к телефону, что располагался у него за спиной. Ругаясь на своем языке, он дождался, пока на другом конце провода возьмут трубку, и начал объяснять то, что видел только что перед собой.

Максим не стал ждать продолжения действий офицера. Осмотревшись по сторонам, он понял, что уже началось то самое движение людей на станции, которого он и добивался, чтобы возникла необходимая реакция на возгорание в амбаре бочек с бензином и слишком близкое к нему расположение столь важного железнодорожного состава. Оставалось только, пользуясь общей суматохой, проскользнуть между вагонами и забраться под брезент на одной из грузовых платформ. Проверять его сейчас никто уже не будет. Рядом пожар, и нужно срочно отогнать состав с танками на другой путь. Только из-за того, что этот самый путь будет сейчас занят другим составом, придется срочно изменить график отправки поездов. Первым точно должен уйти тот, что с танками. Иначе он загорится вслед за амбаром.

Новый хлопок внутри кирпичной постройки, более громкий, чем предыдущий, встряхнул Максима, привел его в чувство и заставил снова осмотреться. Сейчас он понял, что рядом все еще нет Прохора. Тот оставался внутри амбара вместе с немецким офицером, которого собирался убить и сразу после этого выбраться наружу, чтобы следовать за товарищем. Но перрон был пустым. Вдали к нему уже приближались солдаты, видимо отправленные для тушения пожара, языки пламени которого уже замелькали в пустых, оставшихся только что без стекол оконных проемах амбара.

– Прохор, – сдавленно произнес имя товарища Максим и побежал к широкой двери в кирпичной стене, через которую сам всего пару минут назад покинул кирпичную постройку.

Едва он достиг ее, как широкая створка резко распахнулась перед ним. Внутри раздался выстрел, за ним второй. Почти сразу после этого наружу вышел сам Прохор с окровавленным лицом. За его спиной в полумраке помещения Максим успел заметить лежащего на спине на полу того самого немецкого офицера, который так неожиданно и не вовремя вошел в амбар.

– Ныряй бегом под брезент, – с хрипом в голосе прокричал он и, уловив что-то важное и опасное в это мгновение за спиной товарища, вскинул перед собой вытянутую руку с пистолетом и прицельно куда-то выстрелил.

Это жест был сигналом к новому действию. Максим, словно реагируя на выкрик Прохора, сразу же нагнулся, сделал несколько быстрых шагов и завалился на бок, под край стоящего рядом железнодорожного вагона. Потом перекатился через спину и соскользнул с перрона вниз, на рельсы, прямо под одну из грузовых платформ с танком на ней. Сгруппировавшись там, он перекинул из-за спины вперед готовый к бою автомат, снял с предохранителя и выглянул между колес вагона, чтобы найти взглядом Прохора.

Увидел он его не сразу. Для лучшего обзора Максиму пришлось переместиться ближе к рельсам. Он уже почти что просунул голову в сторону перрона, возле самого колеса вагонной подвески,