Дети расспрашивали об отце, и Алие, глотая подступавший к горлу комок, говорила, что отец отправился в путешествие. А на вопрос, когда он вернется, отвечала: «Откуда мне знать. Бог даст, это будет скоро».

Сбросив с себя старые семейные узы, Эхсан женился на Розите и поселился в доме новой супруги. Теперь все было почти так, как он воображал себе когда-то. Шелковые простыни вместо старого ватного одеяла. Взамен тюфяка на полу – кровать с пружинным матрацем. Роскошный завтрак. Теперь он уже не тянул по-гусиному шею, высматривая автобус, а усаживался в шикарный «кадиллак». Пара костюмов сменилась целым гардеробом. Когда его взгляд падал на прозрачный пеньюар Розиты, он вздрагивал, как от удара тока, при одном воспоминании о грубой холщовой рубашке Алие. Глядя на прекрасную, как Венера, Розиту, которая возлежала под нейлоновым покрывалом, он сожалел о годах, загубленных с Алие. Прогуливаясь с Розитой по улицам или сидя рядом с нею за рулем автомобиля, он чувствовал на себе завистливые взоры, и сердце его переполнялось сладкой истомой.

Целых два месяца Эхсан и Розита миловались, как голубки, пока однажды вечером…

Они сидели на лужайке в глубине сада за вечерним чаем.

– Ты знаешь, Эхсан, – начала Розита, – как я тебя люблю, кроме тебя, мне никого не надо. Ты видишь, я даже не хожу в гости и не устраиваю у себя приемов, как прежде. Но мне неудобно перед моими друзьями и родственниками, что мой муж – простой служащий.

Эхсан, любуясь женой и с жадностью ловя ее речи, отвечал:

– Ну что поделаешь, дорогая? Я готов для тебя на все, но тут я бессилен.

– Но почему, дорогой?

– Я же рядовой чиновник. Ни директором учреждения, ни помощником министра так просто не станешь. Надо повременить несколько лет.

– Ох, – капризно протянула Розита, – нужно иметь ангельское терпение, чтобы дождаться, пока твой муженек достигнет чего-либо. А мне хотелось бы уже на следующей неделе похвастаться перед друзьями твоим продвижением по службе.

– Это невозможно, дорогая.

– Почему же! Все возможно. Надо только знать, как взяться за дело, – с милой гримаской возразила Розита.

Эхсан улыбнулся и промолчал.

* * *

Через два дня в их доме состоялся пышный прием, такой, о котором когда-то мечтал Эхсан, устраивая вечеринки для своих сослуживцев. Шикарные дамы, знатные господа – все министры, депутаты, заместители, начальники, все влиятельные, важные!..

В этот вечер Розита была на редкость хороша – прекраснее даже, чем в день их свадьбы. На ней было голубое декольтированное платье, обнажавшее спину почти до последнего позвонка, на груди красовалась пышная роза. Казалось, Розита приколола ее для того, чтобы победить в соперничестве с прелестным цветком. Она протягивала руку гостям, и все головы, как на пружине, низко склонялись, чтобы поцеловать нежные пальчики. Эхсан, встречая вместе с ней гостей, вдруг увидел, что прямо к нему направляется Вазир ад-Доуле, министр, глава ведомства, в котором он служил. Он сразу узнал надутое лицо, узенькие глазки, лысую голову и сгорбленную спину министра. Сердце его бешено застучало. Даже в мечтах своих он не заходил столь далеко, чтобы представить себе, что когда-нибудь удостоится чести принимать самого Вазира ад-Доуле, главу министерства по установлению отличия залежных земель от возделанных.

Вазир ад-Доуле подошел к Розите. Его надутое лицо расплылось в отталкивающей улыбке. Розита кокетливо протянула министру руку. Тот склонился в низком поклоне и смачно чмокнул ее.

– Я наверху блаженства, – произнес он своим противным голосом. – Завидую вашему супругу, этому счастливчику, который каждый день может любоваться вашей красотой.

– Ах, господин Вазир ад-Доуле, вы очень любезны, – пропела в ответ Розита, опьяненная похвалами.

– Аллах свидетель, – продолжал Вазир ад-Доуле, – это не комплимент. Это истинная правда.

Дар красноречия, которым славился его превосходительство господин министр, проявился во всем блеске, и он начал цитировать поэтов, воспевающих красоту. Не помня до конца ни одного стиха, он объяснял провалы в памяти очарованием Розиты, в присутствии которой забываешь обо всем. А Эхсан не отрывал глаз от его превосходительства и вспоминал, как девять лет назад, когда Алие собиралась разрешиться Бижаном, она целых три дня просидела в приемной этого господина, бывшего тогда заместителем министра по установлению отличия залежных земель от возделанных, чтобы получить пособие, и в конце концов ушла ни с чем. А сегодня этот самый господин распинается перед его новой женой.

Он хорошо помнил, как однажды начальник отдела в своей докладной хвалил его за усердие и просил для него прибавки за сверхурочную работу и как именно господин министр наложил резолюцию: «Если кто-либо выполняет свой долг, разве он тем самым заслуживает особого вознаграждения? Его жалованье и есть плата за его труд!»

Голосок Розиты оторвал Эхсана от печальных воспоминаний и вернул его к действительности:

– Разрешите представить вам моего мужа Эхсана.

– Я очень рад знакомству с вами. Поздравляю вас с такой прелестной супругой, – милостиво изрек господин министр.

– Благодарю вас, ваше превосходительство, – отвечал Эхсан, склонив голову перед гостем, хотя назойливость и чрезмерное внимание к Розите были неприятны ему.

Вечер был в полном разгаре. Подвыпившие пары кружились под звуки нежного вальса. Вазир ад-Доуле ни на минуту не отходил от Розиты, а ревнивые глаза Эхсана не отрываясь следили за ними. И вдруг он потерял их из виду и не мог разыскать, как ни пытался. Подобно обезглавленной курице, он метался по залу для танцев, выходил на балкон, в коридор, снова возвращался в зал, но их и след простыл.

Они появились через полчаса. Эхсан обрадованно кинулся к жене и отступил ошеломленный: прическа ее была испорчена, роза на груди истерзана, платье помято.

Эхсан мог предположить все, но только не это…

Наконец прием подошел к концу.

– Розита-ханум очень много говорила мне о ваших высоких моральных качествах, – прощаясь, сказал господин министр. – Весьма сожалею, что раньше не был знаком с вами. Разве не досадно, что наше министерство не использовало должным образом способности столь многообещающего молодого сотрудника. Завтра в восемь утра жду вас в моем кабинете.

Как прошла эта ночь, никто не знает, но так или иначе она прошла. На следующее утро, как было условлено, Эхсан явился к господину министру. Впервые без всяких затруднений он сразу попал на прием. Через час ему вручили приказ о назначении его специальным советником.

Весть о неожиданном повышении Эхсана произвела впечатление разорвавшейся бомбы. Начальники и подчиненные, важные руководители отделов и курьеры, шушукались, обсуждая сногсшибательную новость.

Начались язвительные намеки, ехидные взгляды. Когда Эхсан