– Я поехал на юг, чтобы участвовать в конференции, посвященной творчеству Бомарше. Рози было двадцать пять лет, она преподавала в университете. Видели бы вы, как страстно Рози была увлечена литературой. Я влюбился в нее, едва она произнесла первую фразу.

– И как же вам удалось ее обольстить?

– Я посылал ей по книге каждую неделю. Начал анонимно, я был застенчив, потом мы стали переписываться. А через три месяца она все бросила и приехала ко мне.

– В самом деле? До чего романтично!

– Да нет, на самом деле на то, чтобы ее обольстить, у меня ушло полтора года.

Мы улыбаемся друг другу.

– И с каждым днем я любил ее все сильнее.

– Вы не хотели других детей после Карины?

– Мы пытались… но, к сожалению, у Рози было слабое здоровье. Она… у нее случилось несколько выкидышей, и мы сдались, не хотели больше рисковать. Один маленький ангелочек у нас появился, это уже было чудом. Я помню, что страшно разгневался, когда потерял жену, это казалось мне такой несправедливостью. Но со временем я сумел сказать себе, что мне невероятно посчастливилось провести с ней рядом столько лет. Знаете, Люси, когда я оглядываюсь назад, то вижу, что у меня, несмотря на все испытания, была прекрасная жизнь.

– Я так рада за вас.

– От всей души надеюсь, что и вы сможете на склоне лет сказать это о себе.

От его слов у меня наворачиваются слезы, и я, чтобы скрыть волнение и сменить тему, использую свою излюбленную стратегию защиты – избегание – и притворяюсь, будто ищу среди подушек свой блокнот.

– Да куда же он задевался? Вы говорите как настоящий герой романа, мне непременно надо за вами записывать, чтобы когда-нибудь воссоздать вашу с Рози историю любви.

И я задумываюсь над собственными словами. А что если…

По глазам вижу, что Леонар разгадал мою уловку. Он так же растроган, как я, и осторожно кладет свою теплую руку поверх моей, а потом произносит слова, которые я буду лелеять в душе так долго, как жизнь мне это позволит:

– Люси, от души вам этого желаю. Вы прекрасный человек, я надеюсь, что у вас получится наслаждаться каждой минутой вашей жизни и что на вашу долю выпадет столько же счастья, сколько на мою.

– Кто знает, Леонар, кто знает…

Вот уже который день Леонар после обеда на несколько часов куда-то исчезает. И я не раз заставала его за серьезным разговором с моей мамой (но когда я ее расспрашивала, она была нема как рыба). Разумеется, я провела расследование, приставала с вопросами к остальным, но и они понятия не имеют, куда ходит и что делает Леонар. Я и у него самого спросила – и знаете, что он мне ответил? «Вас это не касается, я вышел из того возраста, когда требуется нянька». Может, он познакомился с какой-нибудь старушкой? Или его кардиолог посоветовал ему больше двигаться? Я хотела было устроить слежку, чтобы выяснить, в чем дело, но слишком боюсь, вдруг он меня заметит. Так что вместо этого ищу, чем бы себя занять, и теперь использую свои знания и умения в области поисков работы для того, чтобы помочь Камилле переделать ее резюме и мотивационное письмо.

Она сидит перед компьютером, и мы ломаем голову над тем, чем заполнить пробелы, оставленные ее уличным прошлым.

– У меня нет никакого опыта в этой области, и учиться я бросила, – вздыхает Камилла. – Отличное досье, да? Я бы и сама не взяла себя на работу, прочитав такое резюме.

Леонар снова собирается уходить, он зашнуровывает ботинки, прислушиваясь к нашему разговору, и тут же вмешивается в него:

– А почему бы вам не поговорить с Амандиной?

Я смотрю на Камиллу, она смотрит на меня, мой пульс учащается, я бы соврала, сказав, что не думала об этом, конечно, думала, но побоялась в очередной раз лезть не в свое дело.

– Хочешь попробовать?

– Я просто обожаю выпечку из ее лавки, и к тому же их все здесь знают! Но не будет ли это выглядеть кумовством?

– Это не кумовство, это называется «нетворкинг», – поправляет Леонар. – Так, ну хорошо… дамы, я вас покидаю, до скорого, – прибавляет дедуля-ворчун, направляясь к выходу.

Я провожаю его взглядом и, когда дверь за ним закрывается, возвращаюсь к документам, которыми мы занимались перед тем.

– Ну что ж, нам остается только поговорить с Амандиной, спросить у нее, не требуется ли ей помощь.

– Замечательно! У Леонара идеи одна другой лучше. А ты, Люси, просто гений.

– Естественно, она же моя дочь, – отвечает мама, сидящая неподалеку от нас.

Я улыбаюсь обеим, потом осведомляюсь, в каком состоянии досье Камиллы для записи на учебу.

– Леонар помог тебе с бумагами?

– Еще бы! Он не оставил мне выбора и с тех пор, как открыли запись, с меня не слезал, пока мое досье не приняли. Мне не хватает только ученичества и…

– И?

Она едва заметно улыбается, глаза у нее искрятся, и мне понятно, что это означает: в ее ясной голове идеи, несомненно, так и клубятся. Камилла распрямляется, в ее голубых глазах светится решимость, и она отчеканивает с уверенным видом:

– Мне надо поговорить с тобой об одной вещи. Вот что я хотела бы сделать…

В течение примерно часа мы сидим вдвоем – мама с Вивианной пошли прогуляться, – и все это время Камилла рассказывает мне, о чем она думала и что ей хотелось бы сделать. Идея потрясающая. Совершенно замечательная. Чтобы воплотить этот несколько безумный проект, ей надо пройти несколько курсов обучения, но она это осознает и уже навела справки. Камилла готова в это вложиться и устремиться вперед, и даже поговорила с Леонаром, который изо всех сил ее поддерживает. Она только ждала, чтобы я дала ей зеленый свет. Разумеется, я это сделала. Это еще не все, успех будет во многом зависеть от ее будущей стажировки и от того, о чем она сумеет договориться с наставником.

Камилла меня изумляет, и благодаря ей наши дела вполне могут пойти в гору.

Глава 22. А дальше что?

Планов уйма!

Камилла хочет, чтобы я пока держала в тайне ее проекты, так что приходится помалкивать, но это становится довольно сложно, когда возвращается Леонар. Я знаю, что он знает, и мне хочется поговорить с ним о планах девушки, но поскольку мама и Вивианна тоже уже вернулись домой, надо придержать язык. Я чувствую себя скороваркой, которая вот-вот