– Перестаньте так на меня смотреть, вы похожи на рыбу, и меня это пугает, – опустив газету, ворчит Леонар.

Камилла прыскает, а я, смирившись, открываю компьютер, намереваясь потрудиться над моим застрявшим романом. Надо все переписать заново. Чего я хочу? Сочинить совершенно новую интригу, которая строилась бы вокруг истории Леонара и Рози. Интрига эта, пожалуй, пришлась вовремя, поскольку мой творческий дух иссяк.

Сижу с ноутбуком на коленях, смотрю на облака, и это не ускользает от мамы, которая замечает мою рассеянность и не упускает случая осведомиться, как продвигается мой роман.

– Дорогая моя, как идет работа? Скоро ли я смогу прочитать твою книгу?

– Идет примерно так же, как время сейчас. Слишком медленно.

– Только хотел сказать то же самое, – усмехается Леонар.

Смотрю на него с упреком.

– Совсем не смешно, когда единственное, что придает смысл существованию, дается с таким трудом. Никакой радости я от этого не испытываю и к тому же чувствую себя бездарной, отчего мне становится еще хуже.

Камилла выхватывает свое непобедимое оружие – мигом протягивает мне миндальный кекс, который я так же мгновенно заглатываю и от души благодарю ее.

– Вот как? А разве не мы придаем смысл вашему существованию? Я готов был поклясться в обратном, – блеснув на меня глазами и получив в ответ убийственный взгляд, заявляет Леонар. – Люси, а может, вам надо попросту жить? Для того чтобы писать, надо жить полной жизнью.

– Я не мешаю себе жить. Сочинительство – часть моего неустойчивого равновесия, то, что я исписываю страницы словами, позволяет мне анализировать человеческие чувства, упорядочивать их, понимать их. Короче говоря, не взорваться. Мне кажется, я так сильно переживаю все эти эмоции, что если не буду писать, превращусь в бомбу замедленного действия и позволю яду сострадания отравить каждую клетку моего тела.

Мама на несколько секунд замолкает, похоже, глубоко обдумывая мои слова, потом улыбается так, будто нашла решение для всех моих проблем.

– Может быть, тебе следовало бы попробовать высказываться каким-нибудь другим способом, пока не вернется желание писать? В детстве ты обожала рисовать, замечательно подбирала цвета, и у твоих картин всегда была душа…

Леонар в растерянности смотрит на меня, а потом выдает одну из своих драгоценных истин:

– Так значит, было время в вашей жизни, когда вы умели наполнять ее красками?

– Похоже на то. Но научиться работать с тенью и светом иногда бывает непросто.

– В общем, все как в жизни.

Слова Леонара долго не идут у меня из головы. Я знаю, что они останутся со мной и потом, и улыбаюсь ему, снова оценив мудрость этого старика, который прикидывается брюзгливым и язвит, но на самом деле помогает мне думать и двигаться вперед.

Благодаря его словам – словам, которые я непременно вставлю в свой роман, – я снова берусь за работу и описываю встречу Леонара и Рози. Ему говорить о том, что задумала, пока не собираюсь – слишком рано. И вообще я даже не знаю, сумею ли передать все эмоции, которыми делится со мной Леонар. Получится ли у меня сделать из всего этого что-то интересное? Понятия не имею, но эта новая перспектива окрыляет.

В следующие несколько дней, по-прежнему не говоря Леонару о своих намерениях, – мне кажется, в этом доме все что-то скрывают, у всех секреты, – я пытаюсь по максимуму вытянуть у него рассказ о его прошлом: об истории семьи, о детстве и о страсти к литературе. Я начинаю последовательно собирать материал и улыбаюсь всякий раз, когда смотрю какой-нибудь из альбомов, которые мой ворчливый дедуля показывает мне, подкрепляя свои воспоминания. В этих альбомах за каждой фотографией стоит забавная история, драма или радость, и я спешу все это записать. Под моими руками его история обретает форму, воспоминания обогащают интригу, а появление Рози – это целительный глоток надежды и счастья. Кто бы мог подумать, что благодаря моему старичку ко мне вернется желание творить?

Когда проект меня волнует, я вкладываю в его осуществление всю свою энергию, отношусь к делу очень серьезно и профессионально. Проект «Леонар» начат, и я решаю в поисках дополнительных сведений о его пути, о его жизни, о его работе библиотекарем заглянуть в городской архив.

Я пойду туда сегодня после обеда. Двойная удача для меня – заведующая, мадам Видмер, давно знает Леонара, и я очень надеюсь, что она согласится побольше рассказать мне о нем. Я объяснила, что хочу сделать старику сюрприз, написав его историю, и эта идея показалась ей превосходной.

Городской архив открыт для всех желающих. Там собирают, сортируют и хранят документы с тех пор, как в Сен-Мало появился муниципалитет, то есть с пятнадцатого века. Мне не о чем беспокоиться – Леонар, конечно, старик, но архивы намного старше! И я, должно быть, найду там интересные сведения.

Я вхожу – как чудесно оказаться там, где собрана часть Сен-Мало вместе с горожанами. За стойкой меня ждет мадам Видмер, маленькая кругленькая женщина с веселым лицом и аккуратно уложенными седыми волосами.

– Добро пожаловать, мадам Шевалье, я подготовила для вас рабочее место и собрала все, что имеет отношение к нашему бывшему библиотекарю: свидетельство о браке, свидетельства о рождениях, сведения о его родителях, о его работе. Я нашла даже газетные статьи, посвященные мероприятиям, которые он организовывал! Вообще мы не подбираем документы для тех, кто приходит их изучать, но меня тронул ваш поступок, и мне захотелось помочь вам по мере возможности. Знаете, Леонара у нас очень ценили. Широко образованный человек, чувствительный и очень увлеченный литературой и своей работой. Он обожал пробуждать эту страсть к чтению как у взрослых, так и у детей. Настоящий проводник в мир культуры…

– Как хорошо вы о нем сказали… проводник в мир культуры. Вы не будете против, если я использую ваши слова в своем романе?

– Нисколько, конечно, берите. Я уже побывала в вашей библиотеке, мне очень нравится то, что создали вы с Леонаром, и я очень расстроилась, когда узнала, что с книжной лавкой ничего не вышло. Вивианна не заслужила такого разочарования…

– К счастью, ей уже лучше, хотя для нее это был тяжелый удар.

– Писательница, продавщица книг и библиотекарь под одной крышей – вас всех связала и спаяла литература.

– Можете прибавить туда же и Камиллу – она запойная читательница. Да, я думаю, мы все одинаково верим в то,