— Мужики, анекдот! Геолог нашей партии Виталька Егоров рассказал. Был однажды с братом на весенней охоте. Подстрелил случайно глухаря. А стрелять глухаря запрещено. Юрка — старший охотовед района — на родного брата протокол за глухаря составил, оштрафовал. Как вам нравится?

Много злых слов от охотников в адрес старшего охотоведа наслушался за минувшие пару лет, бывая на весенней охоте на уток. Но встретить его в тайге не довелось. Редко кто робко возражал:

— Справедливый мужик. Вам только волю дай…

Воли при единственном охотоведе на весь Оймяконский район и так хватало. В Артыке автобаза большая. На Татрах забираются шоферы к рыбным озерам и неводом вычерпывают чира целыми кузовами. Зимой на снегоходах бьют лосей и оленей без лицензий.

Охотовед Егоров меня заинтересовал. Откладывать не стал, поехал автобусом в поселок Дорожный. Там мост через Индигирку. На краю поселка аэропорт. Егоров жил с родителями. Отец его работал гидрологом. Мама — финка по происхождению. Семья добропорядочная, объяснили мне местные мужики.

— А Юрка вообще мужик золотой!

— Так уж и золотой, — не поверил.

— Узнаешь его — убедишься. Вечный труженик. В одиночку бокс для машины построил, — указали путь к гаражу на берегу Индигирки.

Заробел я от таких оценок. В районном Охотобществе рыбинспектор Семен Винокуров масла в огонь подлил:

— Юра ищет помощника. Желающих много пойти в охотнадзор работать. Да он кого попало не берет.

Ехал к Егорову с надеждой устроиться работать охотоведом. «Слава в поселке у меня скандальная, но честность и враги признают. Справедливость — первейшее качество в человеке, если ты за перо взялся», — размышлял я, достигнув высоченного бокса на одну машину. Стены набраны из бревен стоймя, крепкие распашные ворота. Глухая калитка с кованым кольцом. Повернул — открылась. На рабочем месте охотовед. Я ожидал увидеть вездеход ГАЗ-66, который имелся в инспекции. Опешил от пустоты бокса и голой рамы на колесах. Егоров возился с двигателем. Кабина снята с рамы. В боксе продумано все. Под потолком кран-балка с подвижной электролебедкой. Кран при надобности катается по швеллеру от стены до ворот. И не мудрено, что старший охотовед в одиночку разобрал и снял с рамы все агрегаты и кузов автомобиля. Везде порядок и системность.

Юра мне сразу понравился. Моложе меня на три года. Голубоглазый фин. Высокий ростом, крепкий телом. Говорит незамысловато, до неожиданности прямо.

— Винокуров подсказал, говоришь.

Работу он не оставил. Сидел над ванной с соляркой и промывал шестеренки. В боксе тепло и светло. На стенах мощные неоновые лампы.

— Помощник нужен, — согласился Егоров. — Машину одному собирать сложно. Ставка охотоведа не занята. Зарплата маленькая. Прибавка от штрафов тоже не ахти какая. Но жить можно, если природу и зверей любишь. Наведу о тебе справки, поговорим. Приезжай завтра к девяти. Двигатель на раму поможешь ставить.

Так я и стал работать охотоведом. За месяц собрали с ним машину. Поставили на раму удобную и легкую будку с печуркой.

— Что за справки ты обо мне наводил, — спросил его, освоившись.

— Положено. В милиции — о судимости. В браконьерах тоже не числишься. Оружие охотоведу положено: наган или пистолет. В наркологии — может, ты псих.

— Ну и как?

— Нормально. Работай.

Однажды я приехал угрюмый на работу.

— Что так?

— Жена. Денег совсем нет.

Управление Охотнадзора находится в Якутске. Бухгалтерия начисляет и высылает зарплату на сберкнижку. Мне зарплата еще не положена. Вечером прощались, Юра подает деньги.

— Двести рублей. Пока хватит семье. У меня тоже лишних нет, но я с родителями живу.

— Жениться не собираешься, — случайно брякнул.

— Рад бы. Да не на ком. Я и не целовался еще ни разу.

Таким откровением я был потрясен.

— И женщину не знаешь? — осторожно, чтобы не обидеть, уточнил.

— Не знаю.

— У моей жены есть подруга твоих годов. Тоже ни с кем еще не целовалась. Моя проболталась. Девка зрелая. Не прочь с хорошим человеком встретиться. Но застенчивая, упаси Бог. Познакомить?

— Познакомь…

Отдал Наталье деньги. Перед сном поведал о непорочности Егорова.

— Он хоть интересный с виду твой Егоров? Наталья за крокодила не пойдет, красавица.

— Еще какой! Не пьет, не курит. Окончил Иркутский сельскохозяйственный институт. Сильный душой мужик.

Наталья Динвай родилась на Индигирке. Егоров тоже потомственный северянин. Жена горела нетерпением свести молодых людей. С Егоровым я сработался. Восхищался им после задержания следователя прокуратуры и двух милиционеров на браконьерской охоте. Помогли нам тогда старатели. Самосвал возвращался на участок с прииска, когда мы задержали прокурорский УАЗик в тайге и досматривали. Убить зверя браконьеры не успели, но три карабина пришлось им под протокол отдать. Оружие не зарегистрировано, разрешения на него нет.

После ледохода в июне мы разделились. Егоров контролировал верховья реки до Оймякона. Моя территория — низовья реки до хребта Черского. Две моторные лодки. В конце июня сенокос. На каждом прииске подсобное хозяйство. Держат коров ради молока детям в детсады и ясли. На сенокос прииск выделяет людей. Живут они в пойме рек и речек артелями и поодиночке, косят. Хариуса острогой по ночам бьют на мелководье при факелах. Постреливают уток. И, как водится, оружие нелегальное.

Погода установилась ясная и теплая. Решили с женой ее подругу Наталью с Егоровым познакомить. Воскресным днем на Юриной «казанке» поплыли отдыхать в рыбное место. День провели без напряжения. Женщины смотринами остались довольны.

Через пару дней жена с детьми улетела самолетом в отпуск в родной Воронеж. Остался один. Соболюха уже третий сезон в тайге с Володей Прусаковым. Зиму Соболь рядом со мной живет, а весной охотно селится в Прусаковском сарае, из которого когда-то удрал. Соболя любил и не на шутку обижался за его стремление покинуть меня летом.

После отъезда семьи собрался пожить в палатке на берегу реки в низовьях у Софроновского прижима. Место там рыбное, сенокосчиков с прииска «Юбилейный» много. Хоть рыбу не дам острогой бить. Колька Кукса в отпуск пошел. Согласился на пару дней порыбачить. На борту моей лодки белой краской трафаретная надпись «Охотнадзор». Сорок километров до Софроновского прижима сплавлялись без мотора часа три. То там, то тут выстрелы. Причаливаем к берегу. Ружья изымаем под протокол: закрыт сезон для охоты. Десяток нелегальных одностволок отобрали.

— С тобой порыбачишь, — ворчал Колька Кукса.

На Софроне землянка, вырытая в откосе берега, полная рыбаков. Рыба, жаренная на жестяном противне, вся в следах от остроги. Мужики нагло оттерли меня к двери.

Колька был на улице, на шум появился за моей спиной. В