Он что-то бурчит, но кивает и, стуча тростью по паркету, следует за мной в гостиную. Заметив, что за диваном прячется Коко, я прикладываю палец к губам, мол, надо помалкивать. Она наклоняет голову с таким видом, будто все поняла, и продолжает, не шевельнув ни единым перышком, следить за нашей странной процессией.

У двери будущей комнаты Леонара я останавливаюсь и с театральным видом поворачиваюсь к нему.

– Вы готовы? Один… два…

– Предупреждаю вас, если вы сейчас скажете «два с половиной» и «два и три четверти», я отправляюсь в дом престарелых.

– И не собиралась это говорить, я не ребенок!

На самом деле я именно это и хотела сказать, но раз так – не стану. Улыбаюсь и ору во все горло:

– Тадаааам!

Сегодня днем, когда он был в соседней комнате, я, сказав, что хочу упаковать безделушки из его спальни, забрала фотографию Леонара с женой с прикроватной тумбочки и сняла со стен другие семейные снимки в рамках и картины, а потом точно так же разместила все это в его новой комнате, хотелось сделать ему такой сюрприз.

А еще я попросила маму потихоньку забрать из шкафа его постельное белье, чтобы Леонар мог и дальше спать на собственных простынях.

Хотя он и не подает виду, я знаю, что этот переезд его глубоко волнует и что ему очень тяжело расставаться с домом, с которым связаны все его воспоминания. С домом, где он был счастлив, где они с женой провели свои лучшие годы.

Я чувствовала, что старик расстроен и растерян, это было заметно по его жестам, по тому, как он поглаживал каждую вещь, когда забирал ее с привычного места, чтобы уложить в коробку. Я слышала это в его вздохах и угадывала по тому, как он все сильнее сутулился, как сжимались его губы, когда он заново перебирал все эти свидетельства своего прошлого, все милые сердцу воспоминания. Глаза у него повлажнели, и он под каким-то предлогом ушел в другую комнату.

И теперь, открыв наконец перед ним дверь его нового жилища, я вглядываюсь в его лицо – хочу увидеть хоть немножко радости, хоть немножко надежды, какой-нибудь намек на то, что он не беспросветно несчастен. Леонар все время стоял понурившись – а теперь поднимает голову, входит в комнату и на мгновение замирает. Широко раскрывает глаза, делает еще пару шагов и оглядывается кругом. Тянется к картинам, дрожащими пальцами трогает и поглаживает рамы, потом замечает фотографию на тумбочке у кровати. От волнения ноги у него подкашиваются, он садится на кровать, берет фотографию в руки, молча смотрит на нее.

Я тихонько пристраиваюсь рядом, чтобы он ощущал чье-то присутствие. Плечом к плечу. Не говоря ни слова.

И вот тут его рука стискивает мою. Мы сидим так еще несколько секунд, и когда по его щекам начинают катиться слезы, а рука разжимается, я оставляю старика одного, чтобы он мог дать волю чувствам.

На то, чтобы перетащить вещи Леонара, у нас ушло чуть больше недели. К счастью, сейчас, в начале октября, погода довольно теплая, дождей нет. Громоздкую мебель, которую Леонар не хочет забирать с собой, мы отдадим благотворительной организации, а себе оставим стулья, кресла, столы и книжные шкафы, чтобы устроить уголки для чтения в разных местах дома и сада. Сегодня у нас аврал, и Амандина с Вивианной и Матильдой помогают нам определиться с концепцией нашей маленькой библиотеки и начать ее обустраивать.

Пока что в тайну нашего удивительного проекта мы решили посвятить только их.

– Это просто гениальная идея, честное слово, – радуется Амандина, перебирая книги, все еще сложенные в коробки.

Леонар доедает кусок бретонского фара, принесенного моей подругой, и угрюмо разглядывает полки.

– Надо подумать, в каком порядке расставить книги, в алфавитном или по темам.

– Шибздик, – еле слышно шипит мама.

– Хватит уже, старая перечница! Сами вы шибздики! Ничего не способны сделать как следует!

– Это меня вы называете старой перечницей?

Тут я вмешиваюсь, пока они не разругались окончательно.

– Эй, прекратите немедленно, не желаю здесь никаких ссор!

Амандина, которая хихикала, натянув на лицо воротник свитера (но, как она ни старалась спрятаться, все равно всем было слышно) подливает масла в огонь:

– Противоположности притягиваются, разве не так? Того гляди, через месяц у вас роман начнется, жить друг без дружки не сможете!

– Шутите. Лучше умереть от геморроя, – отвечает Леонар.

– Да никогда в жизни! – откликается мама. – Лучше сжевать все страницы словаря, подавиться и сдохнуть!

– Словаря – это вам не помешало бы, может, усвоили бы умные слова и научились употреблять их по делу!

Матильда, которая все это время спокойно сидела и гладила Шиши, смотрит на нас с безнадежным видом.

– Честно говоря, поглядишь на вас – и отпадает всякое желание становиться взрослой. Не понимаю, где вы только такого набрались.

Меня смех разбирает, но я стараюсь не поддаваться, а вот Амандина безудержно хохочет, приговаривая «обожаю эту девчонку, мне бы такую же», отчего Матильда начинает улыбаться во весь рот; наконец я беру себя (и дело) в руки и распоряжаюсь:

– Амандина и Леонар, можете расставить книги в гостиной как хотите, по алфавиту или по темам. А мы с мамой и Матильдой посмотрим, что можно сделать в саду, и разгребем сарай.

Дощатый сарай у нас в саду достаточно просторный для того, чтобы там можно было разместить несколько кресел, и еще останется место для садовых инструментов Леонара. В детстве я часто там пряталась, когда хотелось побыть одной, мне нравился запах дерева и земли, а ветреными летними вечерами в сарае было уютно и тепло. Он стал моим убежищем, там мне было спокойно, я чувствовала себя в безопасности вдали (но все же не слишком далеко) от моей семьи. А подростком я там даже успела выкурить несколько сигарет, прежде чем дед, увидев, что из-под двери выползает дым, меня застукал и отругал.

Для начала мы выкинули оттуда все накопившееся барахло, потом сделали уборку, потом закрепили полки и расставили кресла. В одном углу я разложила на полу большие мягкие подушки, чтобы люди могли, удобно устроившись, читать лежа. Мне здесь уже очень нравится, и к тому же солнце нагрело сарай, и температура там приятная.

К концу дня книги расставлены, и очертания нашей библиотеки становятся видны. А теперь надо всем о ней рассказать, чтобы к нам пришли читатели. Вообще-то, в Сен-Мало и без нашей есть несколько библиотек, но ни одна