– Может, прекратим этот цирк?

Я собираюсь ответить какой-нибудь глупой шуткой с упоминанием животных, типа «из большого осла не выйдет слона», но замечаю, каким взглядом он на меня смотрит, решаю больше не мучить старичка и выпаливаю:

– У меня есть одна мысль.

– Всего одна? Не слишком ли вы утомились после стольких размышлений?

– Ой, до чего смешно! В общем, я подумала, что вы могли бы… поселиться здесь!

– Что?

Он закашлялся, и я, воспользовавшись этим, выкладываю ему все заготовленные со вчерашнего дня доводы:

– Дом большой, места много, у вас будет отдельная просторная комната. И тогда вы сможете остаться в своем квартале, почти не менять своих привычек и по-прежнему встречаться с вашими местными подружками.

– Нет у меня никаких подружек, – насупившись, ворчит он.

– А как же Амандина и Матильда? И песчинки на пляже, которые вы знаете наизусть?

– Песчинки? Нет, с вами все же что-то не в порядке. Вы не думали показаться специалисту?

– Спасибо, я прекрасно себя чувствую! И не валите с больной головы на здоровую, это вы первым заговорили со мной про песчинки.

Несколько секунд он внимательно смотрит на меня, почесывая в затылке, потом опирается локтем на стол и наконец отвечает:

– Словом, вы предлагаете мне жить вместе с вами, вашей чайкой и… вашей матушкой? С вашими-то отвратительными характерами? Вы в самом деле хотите меня угробить?

– Мы, знаете ли, не собираемся вечно здесь торчать. Мама живет в Париже, а я… ну, я пока точно не знаю, как поступлю, но у меня есть время подумать. Как бы там ни было – вы в самом деле считаете, что вам будет лучше взаперти с десятками таких же старичков, вдали от Сен-Мало? Настоящий кошмар!

Он смотрит на меня и, похоже, напряженно размышляет. Воспользовавшись паузой, я поднимаю палец, чтобы привлечь внимание Леонара, и прибавляю:

– А взамен я хотела бы кое о чем вас попросить. И даже, честно говоря, о двух вещах…

– Так я и знал! Вы никогда ничего не делаете просто так! Если хотите, чтобы я приударил за вашей матушкой, которая чувствует себя одинокой, даже и не мечтайте, я не альфонс!

Не могу удержаться от смеха.

– Конечно, нет, вы – Леонар!

Он вздыхает, плечи у него опускаются.

– Угу.

Старик разглядывает меня, и я догадываюсь, что он взвешивает «за» и «против», обдумывает, какие у него есть варианты. Наконец Леонар спрашивает:

– И чего же вы от меня захотите, если я здесь поселюсь?

Тут я понимаю, что победила, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Пора поделиться с ними своими планами.

– Во-первых, вы могли бы заняться садом. Выращивать фрукты, овощи, какие-нибудь цветы. Я предоставила бы вам полную свободу, лужайка совсем запущена, и здесь достаточно места, чтобы вы смогли бы что-нибудь с этим сделать. Заодно это помогло бы вам поддерживать форму, побольше двигаться, чтобы не растерять остатки мускулатуры.

Даю ему минутку, чтобы он мог усвоить сказанное, и вижу, как на губах у него появляется едва заметная улыбка, а глаза начинают блестеть.

– Насчет сада – это вполне возможно. А что еще?

Несколько секунд молчу, подбирая слова. Леонар ерзает на стуле.

– Ну, говорите уже, вы меня нервируете.

Набрав побольше воздуха, торжественным тоном произношу:

– Что ж, прекрасно. Я бы хотела, чтобы вы стали официальным воспитателем Коко. Она, понимаете ли, растет, и вскоре малышке понадобится кто-то, кто поможет ей взрослеть, будет ходить с ней на рыбалку, отучит приставать к туристам и привьет хорошие манеры. Вы могли бы взяться за это?

– Вы совсем спятили!

Поджимаю губы и снова делаю паузу, чтобы не рассмеяться.

– Леонар, я шучу, не сердитесь. На самом деле мне хотелось бы открыть читальню… со всеми вашими книгами. Расставить по дому диваны, и в саду тоже устроить такие уголки, где люди могли бы спокойно посидеть с книгой. А вы выдавали бы им книги и следили за порядком. Таким образом, ваши романы будут всем доступны, в полном соответствии с вашим желанием. Что вы на это скажете?

– Что-то вроде библиотеки? С виду не скажешь, но… на самом деле не так уж вы и сумасбродны.

– Да, вот именно, что-то вроде библиотеки. Спасибо. И… я должна расценивать это как согласие?

– У меня ведь в действительности нет выбора?

– В действительности нет.

Чувствую, что ему хочется еще о чем-то меня спросить, я уже немножко его знаю и знаю, что он никогда не решится обратиться за помощью, а потому, не дожидаясь, пока Леонар заговорит, предлагаю:

– Если хотите, мы поможем вам перенести вещи.

– Ну, если вы на этом настаиваете…

Мы переглядываемся и улыбаемся.

В тот же день после обеда мы начинаем переносить коробки Леонара в его будущую комнату на первом этаже нашего дома. Я не сказала ему, что мы не поселили его на третьем этаже из-за преклонного возраста, он бы точно нас отругал, сказал бы, что его трость куда лучше наших ног и что он вполне может даже бегать по лестницам. Из желания перечить (и чтобы нам досадить) старик вполне мог бы потребовать, чтобы его поселили на самом верху. А через несколько дней сломал бы шейку бедра. Нет уж, и речи быть не может! Так что он станет жить рядом с гостиной-библиотекой и получит в свое распоряжение отдельную ванную. А я оставляю за собой комнату, где мы проводили первое занятие литературной мастерской, потому что наш проект читальных уголков вполне может привлечь в дом новых начинающих авторов.

Мы с мамой живем на втором этаже, и в нашем распоряжении еще остается весь третий. Там есть спальня, еще одна ванная и кабинет, где я пишу, когда погода не позволяет мне работать в саду. Мы обе просто счастливы оттого, что дом оживает. Особенно радует темпераментный и ворчливый дедуля.

Когда мы возвращаемся с коробками во второй раз и складываем свою ношу в гостиной, он замечает Шиши, которая валяет дурака и носится как угорелая за мухой.

– Скажите вашей чайке и вашей собачке, чтобы они ко мне не лезли, хорошо?

Взглянув на собачку, которая скачет, высунув язык, и похоже, развлекается вовсю, отвечаю:

– Ой, не волнуйтесь, им не нравятся старые кости… и они склонны избегать людей, которые не умеют радоваться жизни.

Он бросает на меня убийственный взгляд, а я, поставив на пол коробку, легонько похлопываю его по руке.

– Ну что, хотите