Эту волну я заметила метров за десять, она неслась так, что даже волнолом из врытых в песок бревен не мог ее остановить. Волна с невероятной силой ударяется о камни, поднимается вдоль стены, и соленая вода обрушивается на Вивианну, которая как раз начала задорно распевать «Все крики, все сигналы SOS» – будто послание, обращенное в беспредельность. Мы слышим отчаянный визг, перекрывающий грохот волн и шум ветра, и, глядя на вымокшую с головы до ног Вивианну, не знаем, смеяться или плакать, зрелище трагикомическое. До нашего-то столика волна не дошла. Мы переглядываемся, и кажется, нам одновременно приходит в голову одна и та же мысль. Не успеваю я предложить Амандине пойти и привести сюда Вивианну – она уже встает.

Растерянная Вивианна не оказывает ни малейшего сопротивления, когда мы, подхватив ее с обеих сторон под руки, ведем к нашему столику. Быстро, пока она не заледенела, накидываем на ее узкие плечи обе наши кофты и заказываем ей чай, чтобы она согрелась.

– Тебе получше, Вивианна? – мягко спрашивает Амандина.

– А шампанское-то где? Я же заказала его Энюру. Буру. Абару. Не помню, как там его. Выпьете со мной шампанского?

– Выпей лучше это, Вивианна, тебе надо согреться.

Амандина подает ей горячий чай, та делает несколько глотков и морщится.

– Так себе шампанское. Где этот Юбшш, надо ему сказать.

С трудом удерживаясь от смеха, говорю:

– Юбер его зовут, и это не шампанское, а черный чай.

Вивианна недоверчиво смотрит на меня, потом на чашку, окунает палец в чай, тут же вытаскивает – горячо же! – и облизывает. Снова смотрит на меня, щурится.

– А вы кто такая?

– Люси, я недавно покупала у вас книги, помните? Я и сама пишу романы.

– Ага, знаете, книги спасают людей.

И, будто это может служить подтверждением, снова макает палец в чай и тянет в рот. Тут до нее наконец доходит, и она начинает ныть.

– Что за гадость, это не шампанское. Жизнь не задалась. Я неудачница. Хочу умереть. Пойду обратно к веревке, дождусь волны и открою рот.

– Зачем?

– Хочу утопиться.

Надо же, похоже, я не одинока. Амандина хмурится и заставляет Вивианну глотнуть еще чая.

– Ладно, Вивианна, давай допивай, и мы проводим тебя до дома. Тебе надо отдохнуть, немного поспать. Завтра все наладится.

– Домой? Если мне попадется Марк со своей ПП, я их прибью.

С кем? Поочередно гляжу на обеих женщин и в конце концов переспрашиваю:

– ПП?

– Со своей пиявкой-потаскушкой!

Мы хохочем, даже Вивианна смеется, дрожа и держась за живот. Но через несколько секунд она останавливается и грустно, как будто ее внезапно настигла реальность, произносит:

– Некуда мне идти. Дом достался ему. Он все предусмотрел в договоре о раздельном режиме имущества! И теперь я со своим чемоданчиком в этой конуре, а все мои книги еще на складе книжной лавки. И через месяц я должна освободить помещение. Влипла по полной. Да где же это чертово шампанское?

Когда она начинает вопить «Бебер!», официант быстро прячется за стойкой. Мы осторожно ее уводим, провожаем до временного жилища, поднимаемся вместе с ней по лестнице, помогаем снять промокшую одежду, укладываем Вивианну в постель и уходим. У булочной прощаемся, расцеловавшись, как давние подружки, каждая из нас довольна, что нашла бесценную наперсницу.

Когда я возвращаюсь домой, мама уже спит. Надеваю пижаму, залезаю под одеяло и вижу на подушке записку:

Я так и знала, что ты неспособна угрожать своей матери! Иду начинать новую кальпу, калпу, калльпу (черт, как же это пишется? уже забыла), то есть ложусь спать.

Я люблю тебя, приятных снов, дорогая моя.

Я улыбаюсь и, устраиваясь в постели, вспоминаю Леонара, Амандину, Коко и Вивианну. И спрашиваю себя, во что же вляпалась, приехав в Сен-Мало.

Глава 6. Библиотека

Просыпаюсь оттого, что Коко скачет по моей кровати (но как она сюда попала?), – и мне тут же приходит в голову новая мысль.

– Коко, вали отсюда!

Маленькая чайка бросает на меня гневный взгляд, раскрывает клюв, пронзительно вскрикивает и перелетает с моей постели на подоконник открытого окна.

– Да ладно, с чего ты так разоралась-то?

Коко обижается и улетает. Но явно не очень далеко, потому что я слышу, как она топочет по доскам крыльца как раз под окном моей спальни.

Мой проект начинает разрастаться, и я не уверена, что справлюсь. Особенно с этой местной компанией умников. Я знаю, у всех у них сердце доброе, но понимаю и то, что все они упрямцы с сильным характером.

Сегодня с утра мне надо прежде всего поговорить с Леонаром и изложить ему мой план. Сходив, как обычно, в булочную, с бьющимся сердцем, полная нетерпения, дожидаюсь его в саду. То и дело поглядываю на дорожку, встаю на цыпочки, высматривая соседа поверх кустов, иду к дому, возвращаюсь на прежнее место, и так пять раз подряд.

На шестой раз я замечаю вдали моего старичка, вижу, как он, прихрамывая и стуча тростью, бодро шагает к калитке, время от времени останавливается, чтобы отдышаться, и продолжает путь.

Я нервничаю, дыхание у меня учащается. Чего я больше всего сейчас опасаюсь? Его реакции. Боюсь, что мое предложение разочарует Леонара.

Услышав, как скрипнула садовая калитка, сажусь на место, как ни в чем не бывало открываю компьютер и притворяюсь, будто работаю.

– У вас черный экран, только что вынесли компьютер? Вы сегодня с утра какая-то странная, признавайтесь, что задумали?

Поднимаю глаза, делаю серьезное лицо.

– Да ничего, просто думаю.

– Да что вы? С вами такое случается?

Я начинаю сердиться.

– Может, лучше сядете, чем болтать всякие глупости?

Он хмурит брови, но, помедлив, в конце концов придвигает себе стул. Я смотрю, как Леонар усаживается рядом со мной, опираясь рукой на стол, чтобы сохранить равновесие, и не упускаю случая его поддразнить:

– Что, боитесь? Мне кажется, вам неспокойно.

– Ничуть не бывало. Просто я уже немножко знаю вас и теперь гадаю, какого еще кролика вы извлечете из своей шляпы.

– Нет у меня шляпы!

– Это образное выражение!

– СТОП! Хватит дурацких шуток. Мне надо сказать вам что-то важное.

– Знаю, потому и пришел.

– Вот как? А не ради булочек? Что ж, раз так – тем хуже для вас.

Я отодвигаю