Как великолепно, как внушительно выглядела Ира в купальнике с эмблемой общества «Динамо»! Она скрутила полотенце жгутом и грозно двинулась ко мне. Ох, как расправилась она со мной, орудуя полотенцем! То и дело сцеплялись мы в акробатических комбинациях, придуманных Колькой, Ира швыряла меня на ковер, то на спину, то на живот. Вот где действительно пригодились мои взлелеянные каскады. Зал хохотал. И когда я, измочаленный и посрамленный, бросился бежать от Иры и, как было задумано, наткнулся на фонарный столб, то в ажиотаже так треснулся лбом, что искры посыпались у меня из глаз. В мусорный ящик влетел ракетой. Ира захлопнула крышку ящика и уселась на ней с видом победителя. Окрыленный успехом, удесятерившим мои силы, я легко поднял ящик с Ирой и трусцой засеменил с манежа. Фанерные стены ящика не могли заглушить пушечных аплодисментов зрителей.

За кулисами мы с Ирой, раскрыв рты, с изумлением смотрели друг на друга, обалдев от радости. Вот так успех! И получилась не какая-то короткая сценка, получился целый законченный акробатический номер, да еще с сатирическим сюжетом.

Сценка «Докладчик-водолей» тоже прошла с успехом.

На другой день мы с Колькой и с Ирой ходили по цирку гордые, с высоко поднятой головой. Я был на седьмом небе.

Сатирические сценки! Это же золотая жила, которую буду теперь разрабатывать всю жизнь. В них мысль, содержание. Мое творчество сразу приобрело значительность.

Это было так заметно, что даже директор, зайдя через дня два за кулисы, хмуро спросил:

— Скоро Калиновская уедет, кто у тебя будет партнершей?

— Уговорю какую-нибудь акробатку из новой программы.

— Думаешь, будет она работать бесплатно?

— Не знаю… тогда придется снять сценку.

— Опять горячишься! — поморщился директор. — Запрошу Центральное управление, пусть разрешат оплачивать партнершу.

Печальным было расставание с друзьями. Проводил их на вокзал, И хоть мы с Колькой мужчины, прощаясь, не удержались, расцеловались. Колька не протестовал, даже когда я крепко поцеловал Иру.

Долго махал я рукой вслед уходящему поезду. Он, набирая скорость, быстро удалялся, пронзительно, надрывно крича и оставляя шлейф густого черного дыма, вырывавшегося из паровозной трубы. Поезда уже не было видно, а я все стоял и с грустью смотрел, как остатки дыма медленно растворяются в голубом безоблачном небе.

Вместе с остатками дымного шлейфа растворилась и моя грусть. Уже радостно думалось; какое это огромное счастье — иметь верных, надежных друзей! Нет, не такой уж я невезучий…

⠀⠀

25

Мелькали города: Челябинск, Харьков, Ростов, и вот сейчас зимний сезон в Туле. Окреп клоун Глеб Колышкин. Окреп творчески настолько, что стал предметом дискуссий среди артистов цирка. У меня уже появились последователи. Дрогнули ряды заграничных «масок». Друзья-техникумовцы слали мне поздравления. Да теперь и не редкость встречи с ними. Вот и здесь, в Туле, неожиданная встреча.

Я сидел вечером в своей гримировочной после выступления в первом отделении взмокший, усталый. Антракт казался коротким. Отдохну ли?

Сзади потянуло сквозняком, кто-то отворил дверь. Недовольно обернулся. На пороге стояла Воронкова.

— Алька! — поразился я.

Вскочил, обнял Алю, даже поцеловал, оставив на ее щеке красный след грима. Засуетился, взял у нее чемодан, сунул ей в руки кусок лигнина[5], чтобы стерла со щеки грим. Это бурное проявление радости служило дымовой завесой, за которой пытался скрыть смущение. Ведь все еще не ответил на ее последние письма.

— Садись, Аля, рассказывай… А почему с чемоданом?

— Только что с вокзала и вот… прямо к тебе.

— Какая честь! Уж так по мне соскучилась?

— Умираю от тоски!.. А если серьезно, надо кое-что передать тебе.

Аля открыла чемодан и подала мне небольшую коробку:

— От твоей мамы. Встретила ее в Управлении.

— Зачем она там? — удивился я.

— Узнавала, куда тебя отправят после Тулы.

Стало стыдно. Мама писала мне регулярно, я отвечал не всегда.

В коробке лежали теплое белье, шерстяные носки и несколько носовых платков. Сверху записка: «У нас ничего нового. Все здоровы…» Слава богу, дома все хорошо.

— Где ты получила эту посылку?

— Заходила к вам.

— С ума сойти! Ну, как там у нас? Как выглядит отец?

— Отца не было дома. Елена Васильевна предложила мне переночевать у них.

— Надеюсь, ты воспользовалась?

— Нет, ночевала у Иры с Колькой. Колька поступил в ГИТИС, на режиссерский…

— Знаю. Жора тоже в ГИТИСе. Колька мне писал… Вот только не понял я, почему Роберт не поступил. Провалился на экзаменах, что ли?

— Он и не сдавал. Перенес на будущий год. Надо же устроить Шурочку Клименко. Роберт делает ей воздушный номер на трапеции.

Помолчали.

— А как ты попала в Тулу? В афише тебя нет.

— Выпросила этот город.

— Зачем?

Она смотрела насмешливо:

— Чтобы выяснить, почему ты не отвечаешь на письма.

— Руби, Аля, мою голову с плеч…

— Дождешься!.. Но пока хочу посмотреть на тебя… нового.

Она взяла меня за руку и повернула к свету. Я оживился:

— Да, Аля, Чаплин тю-тю!

— В конвейере много говорят об этом.

— Что именно?

— Разное…

Аля встала.

— Ну, пойду посмотрю, каков ты на манеже.

— Подожди, звонков еще не было.

— Сначала зайду к директору. Надо же устроиться на квартиру.

Она ушла.

Когда представление кончилось и я уже разгримировался и переоделся, появилась Аля. Не терпелось услышать ее мнение. Слаб человек, приятно слушать лестные мнения.

— Мне понравилось, Глеб. Смешно и в то же время как-то… благородно, что ли. Сказать по совести, опасалась я. Смотрела на тебя здесь в гримировочной и сомневалась… Внешне ты совсем не смешной. Даже симпатичный…

— А кто это выдумал, что клоун должен быть искаженным? Я твердо убежден, клоуну просто необходимо обаяние.

— Теперь не спорю. Ты это доказал.

— Ну ладно. Спасибо за комплименты… Как устроилась с квартирой?

— Никак. Куда же мне теперь, ночью-то, а? Может, ты меня приютишь?

Я страшно покраснел:

— Хорошо, но…

— Да не волнуйся, шучу я! — рассмеялась Аля. — С квартирой устроилась.

— Проводить тебя? — с облегчением вздохнул я.

— Не надо. Меня ждет экспедитор.

Утром проснулся рано. Почему-то с радостной мыслью: приехала Аля! Будем вспоминать нашу жизнь в техникуме. И тут меня вдруг озарило: вот с кем можно исполнять сценку «Девушка и хулиган», с Алькой!