Внутри лежал сложенный лист той же великолепной бумаги, исписанный ровным, каллиграфическим почерком. Я развернул его, уже предчувствуя, что этот выходной, начавшийся так скверно, сейчас станет ещё хуже.

Его Сиятельству

Роберту фон Дарквуду,

Учащемуся Академии Маркатис.

От Её Императорского Высочества,

Кронпринцессы Марии,

Наследницы Аметистового Трона.

Барон фон Дарквуд,

Настоящим письмом, скреплённым личной печатью и печатью Императорского Дома, Вам передаётся официальное приглашение, а равно и повеление, от лица, облечённого высочайшим доверием.

В связи с возникновением обстоятельств, затрагивающих интересы стабильности Империи и требующих конфиденциального обсуждения, Вам надлежит явиться для личной аудиенции.

Место: Главная оранжерея Академии Маркатис (сектор № 3, «Сад Лунных Орхидей»).

Время: Сегодня, с наступлением сумерек, ровно в девятнадцать часов тридцать минут.

Условия: Беседа с глазу на глаз. Никакие сопровождающие лица, магические средства записи или средства коммуникации допущены не будут.

Данное приглашение носит характер императивного. Отказы, опоздания или нарушения оговорённых условий будут расценены не как личное пренебрежение, а как несоблюдение воли Императорского Дома со всеми вытекающими последствиями для Вашего статуса, положения Вашей семьи и Вашего дальнейшего пребывания в Академии.

Вопрос, подлежащий обсуждению, выходит за рамки личных амбиций или академических неурядиц. Речь идёт о вопросе государственной важности, в центр которого, волей судьбы или по чьему-то недосмотру, оказались Вы.

Рекомендуется сохранять полную конфиденциальность относительно данного послания и предстоящей встречи.

Да будет так.

Собственноручно начертано:

Мария — ВАША БУДУЩАЯ ЖЕНА!

Приложены:

Большая Императорская печать (в сургуче). Малая личная печать Кронпринцессы (в сургуче).

«Её Императорское Высочество, Кронпринцесса… Боже, какая же чушь. И „повеление“. И „воля Императорского Дома“. И „вопрос государственной важности“. Приписка „моя будущая жена“ была лишней, Мария. Слишком уж много пафоса на одну голову, даже на твою, принцесса. Могла бы просто написать: „Приходи, а то будет плохо“. Эффект был бы тот же, а бумаги и сургуча сэкономила бы кучу.»

Я с лёгким презрением, смешанным с досадой, свернул дорогой пергамент в плотную трубку. Бумага упруго сопротивлялась, пытаясь сохранить свою изначальную форму, но я сунул её во внутренний карман мантии, где она безропотно смялась. Ещё одна проблема. Как будто мне не хватало принцесс для полного комплекта: одна вампирша-прародительница, сделавшая зомби из моей девушки, теперь вот эта — с ледяными глазами и имперскими амбициями.

В памяти всплыло то нелепое, влажное прикосновение её губ к углу моего рта в столовой. Смущение, паника в её глазах. И теперь это — «вопрос государственной важности». Я с силой тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя и этот образ, и тяжёлое предчувствие.

— Роберт, спокойно, — тихо, но твёрдо сказал я сам себе, глядя в пустоту перед собой. — Ты просто перегрелся. Тебе просто… хочется трахаться. Вот и всё. А мозг ищет сложности.

— Надеюсь, ты не обо мне думал в таком контексте, — сонно, с кровати, протянул Зигги. Он лежал, укрывшись с головой одеялом, и лишь один торчащий черный вихор выдавал его присутствие.

Я обернулся к нему, и на моё лицо, почти против воли, наползла знакомая, хулиганская улыбка. Нужно было сбросить напряжение. Хотя бы на минуту.

— Не знаю, Зиг… — протянул я с притворным раздумьем. — Береги свои булочки, когда будешь засыпать. А ещё лучше — сразу смажь их вазелином. На всякий пожарный.

Из-под одеяла на миг показалось заспанное, удивлённое лицо в очках.

— А я-то думаю, — сказал Зигги, моргая, — чего это у меня с утра жопа болит и намеков просит.

— Все вопросы к Тане, — парировал я, разводя руками. — Ваши с ней ночные фетиши и игры в «архивариуса» меня, честно говоря, не интересуют. Пока вы там копаетесь в старых бумагах, я тут один за всех отдуваюсь.

Мы обменялись короткими, хриплыми ухмылками. На секунду стало легче. Простота и пошлость этой бравады были глотком нормального воздуха в этом удушливом мире интриг и древних ужасов.

Но смех быстро стих. Я отвернулся к окну, глядя на серое утро. Улыбка сползла с лица. В кармане лежало смятое письмо с печатями, которое жгло ткань. В другом крыле поместья, наверное, до сих пор бродила пустая оболочка Ланы. Где-то в цикличном октябре маячила тень безголового рыцаря. А вечером меня ждала «аудиенция», от которой нельзя было отказаться.

«Просто трахаться», — горько усмехнулся я про себя. — Мечты идиота. Сначала нужно выжить. И понять, с кем вообще останешься в этом бардаке.

27 октября. В течении дня

Занятия по магии прошли как в тумане. Я механически повторял жесты, бормотал слова заклинаний, выдавая положенный минимум магических искр(в моем случае это были кристалл льда), чтобы не привлекать внимания. Голова была занята другим: смятым письмом в кармане, пустым взглядом Ланы, тенью Евлены. Но я цеплялся за рутину, как за якорь — она хоть как-то возвращала ощущение нормальности.

После пар я отправился в Питомник. Но и здесь привычный мир дал трещину. Существа, обычно шипящие, рычащие или демонстративно проявляли внимание ко мне, сегодня вели себя… странно. Мерзкий уродец с клешнями не пытался ущипнуть, а почтительно отполз в угол. Пара разумных тварей, обычно спорящих из-за корма, затихли и смотрели на меня не отводя глаз. Даже самый агрессивный чешуйчатый зверь лишь потянулся ноздрями в мою сторону, издал тихое урчание и улёгся, свернувшись клубком. Смотритель Мартин только качал головой, бормоча что-то про «аномалию» и «эфирный фон». Мне было не до его бормотания. Эта тишина, это почтительное внимание со стороны тварей было жутковатым. Как будто они чувствовали во мне что-то, чего не чувствовали раньше. Или кого-то. Даже медведь… в его глазах читался какой-то страх.

В столовой я взял поднос и автоматически понёс его к свободному столу, но путь мне преградила Кейси. Она стояла, идеально прямая, с планшетом в руках, будто проверяла расписание.

— Дарквуд, — начала она без предисловий, её голос был ровным и деловым. — Насчёт праздника. Если ты выступишь с речью безупречно, хорошо покажешь себя на церемонии, я рассмотрю вопрос о твоём возвращении в основной состав «Венценосцев». Спонсор имеет право на рекомендацию.

Я посмотрел на неё, и всё накопившееся раздражение — из-за Ланы, письма, Питомника, этой всей ситуации — вырвалось наружу.

— Кейси, мне твоя команда нахрен не нужна, — отрезал я, не скрывая тона. — Понимаешь? Не нужна. Я выступлю отменно. Не потому что ты этого хочешь, и не ради места