Мой взгляд невольно скользнул в её сторону. И в тот же миг её глаза — холодные, нашли меня на поле. Наши взгляды встретились всего на долю секунды. В её не было ни намёка на вчерашнюю неловкость или смущение. Только ледяная, непроницаемая надменность. Она тут же отвернулась, что-то сказав с улыбкой своему соседу, будто я был пустым местом, случайной пылинкой на ветру. Этот взгляд, полный то ли презрения, то ли полного безразличия, ударил по мне неожиданно остро, вонзив под рёбра тонкую иглу обиды.

Вслед за Марией на трибуны поднялась Кейси в сопровождении нескольких членов студенческого совета. Они заняли свои места не в VIP-ложе, а на центральной трибуне, откуда лучше был виден весь стадион. Кейси была в своём обычном деловом стиле — строгая юбка-карандаш и белая блуза, её каштановые волосы убраны в тугой пучок. Она изучала какой-то документ на планшете, лишь изредка поглядывая на поле.

Аларик, заметив её, хлопнул меня по плечу.

— Разминайся, не зевай, — бросил он и направился к трибунам, легко перепрыгивая через ограждение. Я видел, как он подошёл к Кейси, слегка склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне, и завязал с ней беседу. Кейси слушала, кивая, её лицо оставалось непроницаемо-деловым. Это был разговор спонсора и капитана, стратега и поставщика ресурсов. Ни намёка на ту зыбкую, конфузную близость, что было у меня с ней.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и снова сосредоточился на разминке. Пора было отгонять все лишние мысли. На поле скоро будет ад. И мне нужно было быть к нему готовым. Всё остальное — обиды, холодные взгляды, деловые переговоры — могло сгореть в огне предстоящей схватки.

Матч «Монокля сэра Пауля» против «Огненных Лис» развернулся как предсказуемый, но оттого не менее зрелищный разгром. С первых секунд «Лисы», ведомые неистовым Заком, взяли инициативу в свои когти. Огненное Яйцо, раскалённое докрасна, металась по полю, словно жалящая оса, оставляя за собой дымные шлейфы. Трибуны ревели, завороженные этой яростной, почти хищной игрой.

Я следил за Заком. С того момента, как я надел форму «Венценосцев», между нами повисло тяжёлое молчание. Он не смотрел в мою сторону, его обычно озорные алые глаза были холодны и сосредоточены только на поле, на сопернике, на победе. Он играл с безжалостной эффективностью, будто вымещая на «Монокле» какую-то личную обиду.

Первый тайм остался за «Лисами» — 3:8. После серии самостоятельных бросков, где Зак показал просто феноменальную точность, счёт стал 7.5:13.5 в их пользу. «Монокль» пытался сопротивляться, но выглядел растерянным, его защита трещала по швам.

Второй тайм превратился в избиение. «Лисы» буквально рвали оппонента в клочья, доведя счёт до унизительных 8.5:19.5. Вторая попытка самостоятельных бросков немного скрасила картину для «Монокля» — 14:24, но это была капля в море.

Пейн, последняя отчаянная попытка «Монокля» что-то исправить, лишь окончательно закрепил разгром: финальный счёт 14.3:24.6. В турнирную таблицу ушли очки: 14.8 — «Моноклю», и оглушительные 30.1 — «Огненным Лисам».

Когда судья объявил окончательный результат, и «Лисы» с рёвом триумфа столпились вокруг Зака, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто победа. Это было заявление. Заявление о намерениях. «Лисы» набрали огромное, рекордное для этого тура количество очков, резко поднявшись в общей таблице.

Я стоял, глядя на ликующих игроков в оранжево-рыжих мундирах, и мысль оформилась чётко и ясно, отгоняя даже остатки вчерашней досады:

«Видимо, теперь не только „Псы“ наши прямые соперники. Эти парни… они голодны. И Зак явно не собирается останавливаться».

Это означало, что даже если мы сегодня сотворим чудо и победим «Бешеных Псов», путь к титулу будет не через одну, а через две крепости. Давление, и без того колоссальное, стало весить вдвойне. Я перевёл взгляд на своих товарищей по «Венценосцам», на суровое лицо Аларика, который уже возвращался с трибун. Наша игра была следующей. И отныне мы бились не просто за победу в матче. Мы бились за право считаться главной угрозой для этих двух разъярённых, рвущихся к вершине стай.

18 октября. Перерыв

После финального свистка трибуны начали пустеть. Зрители, возбуждённые зрелищным разгромом, потоками устремились к выходам, бурно обсуждая игру. Воздух, ещё минуту назад наполненный рёвом и магическим грохотом, теперь гудел разноголосым гомоном и потрескивал остаточной энергией.

Я видел, как «Огненные Лисы» столпились вокруг Зака, хлопая его по плечам и спине. Они были на взводе, их лица сияли от адреналина и победы. Зак, улыбаясь своей знаменитой дерзкой ухмылкой, что-то кричал им, явно довольный. Затем всей гурьбой, не глядя по сторонам, они направились к своему тоннелю, чтобы переодеться и, вероятно, отправиться на обед — подкрепить силы и обсудить триумф.

Я проводил их взглядом, чувствуя лёгкий укол чего-то похожего на сожаление. Раньше я мог бы быть там, среди них. Теперь между нами стояла невидимая стена из формы другого клуба и невысказанных обид.

«Надо бы с ним как-нибудь поговорить, — промелькнула мысль. — Прояснить этот воздух. Но явно не сейчас и не здесь».

В кармане спортивных штанов завибрировал коммуникатор. Достаю. Сообщение от Ланы.

Лана: Встретила сестру. Она… своеобразная. Возможно, задержусь к началу твоей игры. Но обязательно буду.

Уголки моих губ сами собой дрогнули. Я быстро набрал ответ, вспомнив её появление на первом туре:

Я: Только в этот раз без летающего корабля, ладно? Одного такого сюрприза на жизнь хватит.

Ответ пришёл почти мгновенно. Один единственный, но красноречивый смайлик:

Я усмехнулся, сунул коммуникатор обратно в карман и направился в раздевалку «Венценосцев». Пора было сосредоточиться. Скоро наш выход. Игра с «Псами» ждать не будет. А уж тем более — не простит невнимания.

18 октября. Вот это новость…

Только я начал натягивать защитные щитки на голени, как ко мне подошел Аларик. Его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз залегли морщинки напряжения.

— Дарквуд, пойдём, поговорим, — кивнул он в сторону небольшого подсобного помещения рядом с раздевалкой.

Внутри пахло магическим полиролем и старым деревом. Аларик закрыл за нами дверь, прислонился к стойке с инвентарём и тяжело вздохнул, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я обдумал все нюансы, просчитал варианты, — начал он ровным, деловым тоном. — И принял решение. Сегодня ты не выходишь на поле. Остаёшься в запасе.

Словно ледяная вода хлынула мне в жилы.

— Что? — вырвалось у меня. — Аларик, мы же…

— Решение окончательное, Роберт, — он перебил меня, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Причина — твоё редкое, я бы сказал, катастрофическое посещение тренировок