Я лежал рядом с Ланой, лицом к лицу. Наши губы встретились в долгом, влажном поцелуе, в котором смешались и сладость печенья, и горьковатый привкус ревности, уже растаявшей. Моя рука, скользнув под её юбку, нашла край её шелковых трусиков и мягко проникла внутрь. Она была горячей и невероятно мокрой. Я начал ласкать её круговыми движениями пальцев, находил её клитор и нежно тер его подушечкой большого пальца.

В ответ её рука юрко нырнула в мои штаны. Её прохладные пальцы обхватили мой твёрдый член и принялись ритмично двигаться в такт моим ласкам. Она издала тихое, сдавленное хихиканье прямо мне в рот, её глаза блестели от азарта и наслаждения — мы оба старались дышать ровнее, скрывая нашу шалость всего в паре метров от друзей.

— Мокрая вся, — прошептал я, отрываясь от её губ на сантиметр, чтобы перевести дух.

— Мм… да, — промычала она в ответ, её дыхание стало горячим и частым. Она придвинулась ближе, её губы коснулись моего уха. — Хочу пососать тебе… Сейчас… Прямо здесь.

— Спалимся, как перед твоим отцом, — усмехнулся я, но моё тело отозвалось на её слова новой волной желания.

— Ну, коть… — она протянула это слово, полное мольбы и обещания, и снова поймала мои губы в поцелуй.

В этот момент мой палец, скользнувший ещё глубже, легко вошёл в неё. Лана вздрогнула всем телом и тихо, едва слышно мурлыкнула прямо в наш поцелуй — низкий, довольный звук, который заставил меня забыть обо всём на свете, кроме тепла её тела, её вкуса и этого сокровенного, тайного момента, украденного у вечера.

Я медленно вытащил мокрые пальцы из её трусиков, а другой рукой, стараясь двигаться бесшумно, приспустил с себя штаны и боксёры. Я мельком глянул через стеллаж — Таня и Зигги сидели, склонившись над какой-то книгой, их спины были к нам. Казалось, мы невидимы.

Лана, не дожидаясь приглашения, сползла вниз по моему телу. Её белые волосы рассыпались по моим бёдрам щекотливым шёлковым водопадом. Она обхватила ладонью основание моего члена, нежно сжала, а затем её губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг головки. Она не стала играть, а сразу принялась за дело с решимостью, которая сводила с ума. Её ротик затянул меня глубоко, её язык скользил по самому чувствительному месту, а горло сжималось в спазме, когда она пыталась взять ещё глубже. От её старательного, жадного сосания пошли громкие, мокрые чавкающие звуки.

В этот момент я услышал, как голоса Тани и Зигги на соседней кровати на секунду оборвались. Наступила красноречивая пауза. Они что-то услышали.

Чтобы отвлечь и её, и себя, я задрал её юбку выше. Моему взору открылась соблазнительная картина: её круглая, упругая попка, затянутая в те же шелковые трусики, что и спереди. Я провёл рукой по выпуклости, а затем, не сдерживаясь, отодвинул тонкую ткань в сторону. Её анальное колечко было тугим и розовым. Я плюнул на пальцы, смочил их, и, пока её рот продолжал неустанно работать, я осторожно приставил палец к её заднему проходу и начал мягко, но настойчиво вводить его внутрь, растягивая узкое отверстие.

Лана не ожидала этого, её тело дёрнулось от неожиданности, и она издала громкий, сдавленный стон, который её рот, полный моего члена, превратил в глухое, похотливое урчание.

Я мгновенно замер. Палец остался внутри неё. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно по всей комнате. Я прислушался.

Из-за стеллажа не доносилось ни звука. Ни шёпота, ни перелистывания страниц. Только тяжёлая, звенящая тишина. Таня и Зигги явно перестали разговаривать и теперь слушали. Всё было кончено. Мы спалились.

Мысль пронеслась мгновенно и ясно: терять уже нечего. Раз тишина за ширмой стала такой красноречивой, можно было перестать притворяться. Мои пальцы, смазанные её слюной и её же соками, возобновили движение. Я начал ритмично, но нежно вводить и выводить палец в её тугую анальную дырочку, растягивая её, доставляя ей новую, запретную волну ощущений.

Лана застонала уже громче, без попыток сдержаться, её горло сжалось, и она слегка подавилась моим членом. Тогда она вынула его изо рта, оставив блестящим и возбуждённым до предела, и опустила голову мне на лобок. Её губы прильнули к моим яичкам, а язык — горячий и проворный — принялся ласкать их, облизывать, посылая электрические разряды удовольствия прямо в основание позвоночника. Её рука при этом продолжала работать, плавно дроча мой ствол, синхронизируя движения с толчками моего пальца в её заднице.

И тогда за ширмой, в натянутой тишине, раздался новый звук. Неловкое шуршание, затем приглушённый вздох, а следом — тихий, но отчётливый голос Тани, полный того же самого, знакомого нам напряжения:

— Ах… ммм… да-а…

Лана замерла на секунду, затем медленно повернула ко мне голову, не отрывая губ от моей кожи. На её лице расплылась самая что ни на есть победная, озорная и развратная улыбка. Её алые глаза сияли торжеством. Её взгляд говорил громче слов: «Видишь? Теперь и они. Мы все в одной лодке. Можно не скрываться.»

Лана отодвинулась от меня, встала на колени и локти, выгнув спину и выставив свою упругую, идеальную попку. Её юбка уже была задрана, а трусики сдвинуты в сторону. Я пристроился сзади на коленях, мои ладони легли на её округлые ягодицы, сжимая их, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами. Я притянул её к себе, и мой твёрдый, налитый кровью член упёрся в её мокрую, горячую киску, скользнул между половых губ, собирая с них влагу.

Затем я приподнялся, направил головку члена к её маленькому, розовому анальному отверстию, которое уже было слегка растянуто и смазано моими пальцами и её соками. Я надавил, встретив сопротивление.

— Медленно, коть… — прошептала она, опустив голову.

Я начал вводить его. Очень медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тугие, бархатистые мышцы обжимают меня, сопротивляются, а затем сдаются, принимая в себя. Лана застонала — долгим, сдавленным, почти болезненным стоном, в котором, однако, звучало и ожидание, и наслаждение. Когда я был полностью внутри, мы оба замерли на секунду, привыкая к новым, интенсивным ощущениям.

Затем я оторвал руки от её ягодиц, ухватился за края её топа и резко потянул вверх, к её шее, полностью обнажив её грудь. Её